Выждала она порядочно, однако грохот падающего тела запаздывал. Более того, обернувшись, Мишель обнаружила, что тело вообще не смотрит в ее сторону. Все его внимание было поглощено тетрадкой. Тело внимательно изучало Лейбнера, по-сорочьи наклонив голову, будто что-нибудь в этом понимало.
— Китт?
— Да-да… ― Он отозвался, но глаз так и не поднял.
«Вот сука. Я тут, понимаешь, вся такая загадочная: глазки строю, юбки на головы задираю, а он ― да-да! Бревно бесчувственное!»
— Ки-и-тт!
Верзила перелистнул страницу назад, провел сверху вниз пальцем и безапелляционно заявил:
— Тут ошибка… Если применять коэффициент Максвелла-Льюиса, то поправка на горизонт не требуется.
Теперь ей оставалось или упасть с подоконника, или все-таки дожать парня, чтоб если не бездыханное тело увидеть, то хоть отпавшую челюсть. Падать не хотелось. В отражении зеркала Мишель увидела т а к у ю девочку, что сама б себя трахнула, если б была мужиком.
Но поправка на горизонт! Как?
Расхаживая по комнате, Китт изредка останавливался, чтобы зачеркнуть или дописать что-нибудь. Судя по уверенности движений, парень знал, что делал ― пусть не верилось в это совсем. И как стыдно было перед собой: пользуясь тем, что Китт находился в некоей прострации, она подглядывает из-за его плеча.
Исчеркан предпоследний лист… Наполовину заполнен последний ― аккуратными столбцами знаков. И обведенный кругом ответ. Два ― сто девяносто.
Ощущение было такое, будто в лоб двинули киянкой. Куда там Эйнштейну! За пятнадцать минут решил задачу, которая мне весь мозг оттрахала!
— Китт, — прищурилась девушка. — Ты откуда все это знаешь?
— Да… знаю, — задумчиво отозвался парень. — Это вполне стандартная задача для прокладки курса с учетом магнитной гравитации геоида… в конце концов… ― Он устроился за столом, вытащил несколько чистых форматов бумаги из стопки. — …Старина Лейбнер не обидится.
Что-то мешало ему: Китт зажмуривался и тер виски, упрямо возвращаясь к написанному. Затем в смятой страничке отыскал нужное. Мишель узнала один из своих неудачных вариантов решения задачи. Парень громко постучал ручкой по тетради:
— Причем тут дискриминант, это ведь не палец, каким можно тыкать везде, где вздумается!
Китт глянул на притихшую девушку.
— Начало ведь правильное, — смягчил он свою резкость. — Дальше надо было просто взять функцию. — Быстро посчитав, Китт протянул листок девушке. — Ведь просится.
Вытащив карандаш из черного стаканчика, верзила задумал было почесать им затылок, но не донес. Рука снова понеслась по уже написанным цифрам.
Расширенными от удивления глазами девчонка следила за Киттом. Зрелище было столь необычным, что Мишель тихонько сидела на стуле, наблюдая за его стремительными движениями. Она внимательно слушала его рассуждения ― порой не понятные до конца. И когда их взгляды пересеклись, поняла, что перед ней совершенно незнакомый человек, только внешне напоминающий Китта. Этот новый незнакомый Китт Роджерс откуда-то знал ее, легко работал с вычислителем, сыпал формулами и только, когда молчал, чем-то походил на себя прежнего.
— А так ― еще лучше! ― Длинная формула изящно подвела итог хитроумной математической комбинации.
— Очень… классно… — девчонка с трудом нашла слова. — А в карту можно это подставить?
— А как насчет подумать? — усмехаясь, он показал на вычислитель. — Тупильник на что?
— Тупильник… а, поняла. Вообще это… впрочем, пусть будет тупильник. И карте он не помощник ― на вычисления в пространственной алгебре нужно специальное разрешение.
Китт расхохотался:
— Отцы всех альма-матер одинаковы! Университет хочет, чтобы студенты все рассчитывали сами? Знакомо… Ты на каком курсе?
— Э-э…
— Ну, это ― год обучения, какой? Мы решали подобные задачки только на четвертом. Это стандартное вычисление из лоции Нептуна, так? Какой-то частный случай…
Он вскрыл панель субвычислителя, запустив пятерню прямо в чип-отсек.