— Китт!
Все еще не веря, она повернула рисунок к себе. Примитивные каракули ― дом, деревья и похожие на барашков облака.
— Что с тобой, Китт? Что случилось?!
Пытаясь сосредоточиться, он посмотрел на экран вычислителя.
— Да, Китт, — она схватила его за руку. — Мы считали Лейбнера, потом пили кофе, ты помнишь? — Низко наклонившись, Мишель смотрела верзиле прямо в глаза. — Помнишь?
— Помню… наверное...
Его ответ девушка скорее отгадала, чем услышала. Китт стал какой-то совсем тихий и беспомощный, отрешенно глядя перед собой.
— Ки-и-тт… Китт, не смей!
Мишель обняла ладонями его лицо.
— Китт, смотри на меня. С м о т р и н а м е н я. Слышишь? Ты мне нужен!
Верзила послушно кивнул, но глаза смотрели, будто сквозь нее.
Представив, как он опять будет глупо улыбаться и совать руки в карманы, Мишель чуть не заревела. А потом нахлынула злость.
«Да хрен там!»
Развернув экран вычислителя, она запустила программу расчета: по черному полю понеслись колонки цифр. Китт смотрел на их мелькание, трогал глаза и ладонями тер виски. А потом протянул к ней руку, будто за помощью. А она испугалась. Всего на несколько секунд его невидящие глаза остановили Мишель, но хватило и этого. Когда она сама схватила его за руку, тот зажмурился.
— Юная мисс всегда может на меня рассчитывать.
Он поднял валявшиеся на полу нарукавники, глупо хмыкнул и, подражая Эрвину из сериала, поднял вверх большой палец.
— Вместе мы решим все проблемы.
Увидев, как по щеке девчонки бежит слезинка, верзила потянулся, чтобы ее вытереть, но тут же отдернул разрисованную молнией руку.
Глава 4
— Как ты себя чувствуешь, дорогая?
Мишель внимательно посмотрела на доктора. Отвечать нужно было правдиво и с максимальными подробностями. А что отвечать, если не знаешь?
— Хрен его знает, Фред. — Она пожала голыми плечами. — Ничего не болит вроде, а настроение такое, будто в тебя насрали скунсы со всей округи.
В потолке открылась дверца, из которой вывалилось толстое биомеханическое щупальце. Положив кончик на лоб пациентки, щупальце выдало температуру, давление, пульс и кучу других медицинских параметров. Доктор Фред включил сканнер.
— Здесь порядок… тут в норме, печень… ага.
— Неужели снова алкогольный цирроз?
Доктор хмыкнул:
— Пока еще нет, можешь бухать.
Ничего обидного не было в этой шутке. Док знал ее давно. Очень давно — еще Рэндой. Юную девчонку, раненую в бандитской разборке, подпольный хирург Фред Барнет штопал и выхаживал целую неделю. И таки выходил. Ей тогда повезло, динамическая пуля прошла в двух сантиметрах от печени и не успела разорваться — слишком худая была Мишель.
— Не беспокоит? — он прошелся пальцами по знакомому шраму.
В ответ на щекотку докторова пальца, Мишель хихикнула.
— Каждый раз ты спрашиваешь об этом. Профессиональная гордость?
— Признаться, да. Я до сих пор единственный доктор в Нью-М-Стеллсе, который вытащил с того света пациента с динамо-ранением. Лучшая моя операция.
Девушка с улыбкой кивнула:
— Наверное, да. Спасибо, Фред.
— Не стоит благодарности, мисс. Кстати, почему ты оставила настоящее имя?
— Да так, а что?
— Это ниточка. За которую могут ухватиться аэнбэшники, в случае чего. Если нас «выпасут», через имя можно просчитать твой остров и интернат в Атлантии. А потом уж все остальные «подвиги».
— Не каркай, — девчонка отодрала присоску электрода. — Зато документ настоящий, ни одна проверка не зажарит. А насчет подвигов — Федеральное Расследование так и не установило меня и Ральфа.
Пока она говорила, щупальце мяло ее живот, а док внимательно изучал пачку бланков с анализами. Вытаскивая мятые бумажки, он разглаживал их на столе. Пару штук изучались особенно долго, одна была даже поднесена к лампе, будто фальшивая двадцатка.
— Не кружится голова, когда работаешь с субвычислителем?
— Голова кружилась. — Мишель втянула голову в плечи, состроив гримасу. — Но не от вычислителя. От вычислителя у меня чувство голода — как будто ем эти цифры, а мне все мало. Это нормально?