Мишель состроила глазки Ольсену.
— Эй, — прошептала она и придвинулась к нему вместе со стулом. — У тебя в термосе, случайно, не кофе?
— С корицей.
— А можно и мне?
— Почему нет, — он отвинтил пластиковый колпак-чашку. — Моя жена делает отличный моккачино.
— Жена?! Ну почему все нормальные парни женаты?
— Я же просил заткнуться! — взорвался вдруг коп за столом. — Если вы не прекратите болтовню, я…
— Вызову полицию, — закончила за него Мишель и подмигнула Ольсену.
Засмеялись все трое. Лишь коп-сурикат недовольно бурчал. Хлопнула дверь.
— По какому поводу ржач? — Стоявшая на пороге мускулистая негритянка в полицейской рубахе обвела глазами комнату.
Мишель успела хорошо ее рассмотреть. Полис-вумен, высокая, спортивного сложения, лет тридцати пяти, может быть, чуть больше. Офицерские нашивки. Знак за ранение… В общем, все очень плохо. Чернокожий офицер полиции в Нью-М-Стеллсе ― это надо очень хорошо постараться. И дело не в расовом вопросе ― просто после известных событий негров в Атлантии не очень много.
— Это Мишель МакГроу, — представил девчонку Ольсен. — Хочет свидетельствовать в пользу того громилы с замашками бойскаута.
— А! Покушение на убийство и попытка изнасилования.
— Мишель ― его девушка.
— А ты ― его адвокат, да, Олаф?
Забрав из рук викинга налитый для Мишель кофе, полис-вумен придвинула ногой стул и уселась, оперевшись грудью на его спинку.
— А если честно? — не сводя прицельного взгляда с Мишель спросила она.
— Я его девушка, да…
— Правда? — делано изумилась негритянка. — А я думала, что в полиции нравов забастовка и теперь их контингент отправляют в наш отдел.
«Гадина черножопая».
К тревоге прибавилась теперь и злость. Мишель знала, насколько это гремучее сочетание, но она уже перешла ту черту, где опасность подобна наркотику. И в конце концов она ничего плохого еще не сделала этой перекачанной суке.
Полицайша вытянула губы.
— Ты, наверное, любишь его, да, милая? Такого большого парня с большим… интеллектом.
Покачивая ногой, Мишель, ответила:
— Да… с э р.
Бицепсы под синей рубашкой напряглись, но «сэр» пока остался без наказания. Очевидно, полис-вумен предпочитала месть холодную.
— Хорошо. Очень хорошо. Я думаю, ты много интересного расскажешь о Китте Роджерсе, да? Или много правдивого, а?
Полис-вумен вытащила из нагрудного кармана пачку бланков, и та затрещала в черных пальцах, подобно карточной колоде.
— Здесь все тесты Китта. Решай, девочка, что лучше: рассказать правду или петь нам сказки о достоинствах мистера Роджерса.
«Дешевый трюк. Но это к лучшему — значит, у меня вид глупой соски, попавшейся на косяке с марихуаной».
Оттопырив нижнюю губу, Мишель заявила непонимающе – обиженным тоном:
— Ачётакое?
— Нич-чё, — передразнила негритянка и одним глотком выпила ее кофе. — Еще хочешь?
— Я хочу, чтобы выпустили Китта. Он нормальный парень. — Мишель старательно растягивала слова. — Оо-ч-чень классный. Он это… мухи не обидит…
Полицайша продолжала с ухмылкой взирать на неё: мол, давай, жги дальше.
Мишель занервничала. «Что-то я делаю не так ― она не верит». Рывком девчонка вскочила со стула и, сбивая настрой установившегося недоверия, выкрикнула:
— Выпустите его!
Копы немного обалдели — все, кроме этой суки. Негритянка лишь переменила позу да чуть убавила ехидности в усмешке. В ее глазах промелькнул интерес кошки к суетливому мышонку, торопливо пересекающему комнату.
— Что, соскучилась? Понимаю. Во сколько вы там собирались встретиться, в пять?
— В семь.
— Верно, в семь… — Полицайша неспешно взбалтывала кофейный осадок в стакачике.
— Макгроу, — наконец сказала она — Все довольно плохо.
Скривив гримасу сожаления, полис-вумен покачивала головой, но Мишель готова была поклясться, что негритянка смеется над ней.
— Китт…