Она вывалилась из скафандра, на ходу отрывая застежки. Дым тянулся следом, как будто в наш мир прорвалось фантастическое существо с блестящим хвостом кабеля. Насилу отцепив его, Мишель на карачках добралась до стабилизатора. Она вдавила красную кнопку, отползла на пару метров и тут же заснула.
***
Китт сидел на перевернутом ящике из-под кофе. Запах молотых зерен всегда его успокаивал, особенно, если это хорошо прожаренные зерна. Прожаренные зерна из Боливии… В темноте ангара было прохладно и темно. Где-то наверху зажурчал вентилятор.
«Здесь тихо. И работа хорошая. Старый Бад всегда приглашает его на распаковку. Десять картонок в деревянном ящике. Бад тоже хороший… хотя и притворяется. Бадди всегда притворяется, когда расплачивается за работу. Но у старика шесть внуков и Бад их любит».
Однажды Фидель спросил, сколько ему платят. Почувствовав неладное, Китт назвал сумму втрое большую. Фидель хмыкнул, назвал Бадди старым скрягой, но этим все и ограничилось.
Притворство Фиделя он тоже чувствовал. Тот предпочитал маску портье. Носил, правда, очень небрежно — через нее то и дело выглядывало настоящее лицо Фиделя.
Все другие тоже носили маски.
И только Мишель оставалась с ним сама собой. Правда, ее душевная откровенность казалась сродни той, с которой люди относятся к домашним питомцам — любя их, но не ставя вровень. Китт полагал, что «юная мисс» любит его; только слегка обидно чувствовать себя каким-то четвероногим. Или, скорей, неким аналогом марсианских рыбок, новомодной забавой Атлантии. Но это ничего. Многие люди, в подметки не годящиеся Мишель, относились к нему гораздо хуже.
А она, неизменно ласковая, тем не менее, казалась ему шкатулкой с секретом. При небрежном обращении секрет (Китту он представлялся в виде согнутой в подкову пружины) мог выстрелить прямо в лицо. Конечно, у Мишель тоже могла быть маска. Об этом в полицейском участке сказала Мойра Гриффит:
— Ты не думал, Китт, что твоя девушка совсем не та, за кого себя выдает?
Он заметил, что Гриффит сделала упор на слове «твоя». Инспектор ждала возражений, но ему удалось распознать ловушку в словах полицайши. И так уж повезло — четвертая серия про Эйнштейна подсказала ответ: «Мишель нравится думать, что она взрослая. Рядом со мной это лучше всего». Правда, в сериале Флинт произносил фразу с бокалом в одной руке и логарифмической линейкой в другой, и вместо Мишель звучало имя Хлои Уоткинс.
Инспекторша смеялась и продолжала расспросы. Но он придерживался заданной линии и ни разу не споткнулся. Мойра все слушала, теперь уже без смеха, но с интересом. Привязанность к этому, по ее выражению, «наглому, безалаберному существу», занимала ее. Китт сказал, что ходит для нее в магазин, приврал, что готовит еду (совсем чуть-чуть приврал, ведь кофе — это почти еда). И хотя Мойра уже не так напирала, недоверие все же чувствовалось в ее голосе.
— Скажи… а твоя… девушка не предлагает тебе делать всякие… штуки. Ну, ты понимаешь — поцеловать… где-нибудь?
— Нет, инспектор. Где-нибудь не предлагала, только дома. Она поцеловала меня в голову.
Еще Мойра спрашивала, не появлялись ли в его жизни какие-то новые люди. Кто искал с ним знакомства. Или проявлял интерес. Нет, ничего такого. Только Мишель.
— Как ты думаешь, Китт, почему она дружит с тобой?
— Мы соседи. И я рад, что юная мисс позволяет заходить в гости. Ты не знаешь, Мойра, как плохо смотреть кино одному.
Теперь он не один. Теперь у него есть друг — так сказала Мишель. Теперь у него есть девушка — это Мишель сказала инспекторше. Вот так!
Китт поднялся. Работу он закончил, и теперь он получит деньги, чтобы купить подарок с в о е й девушке.
Кто-то зашел в ангар. Обернувшись, он увидел Бада.
— Все готово, мистер Бад.
Китт отряхнул джинсы и протянул широкую ладонь.
— Тридцать пять баксов, пожалуйста.
Шустрые глазки старика чуть не выкатились из-под бровей, готовя нужное выражение лица, но Китт поднял руку.
— Эта работа стоит тридцать пять долларов, Бад. Я не говорю, что ты обманываешь меня, но сегодня мне требуется не двенадцать, а тридцать пять долларов.