И все время рядом был Китт.
От еды он решительно отказался — даже на кухню не стал заходить. Зато расправился с беспорядком в гостиной, а затем перебрался в прихожую.
— Если юная мисс позволит, завтра я сделаю ремонт шкафам.
Девчонка прошлепала босыми ногами к нему из кухни.
— Из тебя выйдет отличный супруг.
Китт поставил у стены начищенный ботинок.
— Не думаю, мисс.
— Китт… — девушка смотрела ему прямо в глаза, — из нас двоих думаю и решаю я. Ты выполняешь. ОК?
— Вы и я, мисс… двоих? Как это?
— Как я захочу. Понятно?
Сжимая в руках обувную щетку, верзила хлопал глазами. Потом вытер рукавом пот со лба и сел в раскрытый шкаф.
— Я не очень знаю… мисс… но вы только скажите и я … буду делать все. Да… Рядом с вами — все.
— Хорошо, Китт. Я знаю это и ценю. Будешь «колу»?
Она протянула жестяную банку, из которой только что сделала глоток. Парень взял ее и обхватил обеими руками, как будто грел пальцы кружкой горячего чая.
— Идем, поболтаем немного.
Усадив его на тахту, Мишель подошла к своей постели и попросила закрыть глаза.
— На секундочку, Китт, — мне надо снять халат.
Глаза он закрыл крепко-крепко, как в «жмурках», когда остальные прячутся и подглядывать ни в коем случае нельзя.
— Готово, — пропела девчонка тоненьким голоском.
Голые плечи, одна нога под одеялом, другая — согнута в колене и обнажена. Эта поза, конечно, перебор, но ей очень хотелось покрасоваться. В конце концов, пару недель придется изображать влюбленную подружку, а раз уж так произошло, пусть и он получит удовольствие. Хотя бы такое. Жаль парня — и так судьба его обидела, размалевав как индейца, да еще и…
— Китт, у тебя есть девушка? Ну, в смысле, была?
— Да, мисс. Была… жена.
— Ты был женат?! Ни хрена себе номер!
Она скрестила ноги по-турецки, наплевав на томную позу, и с интересом уставилась на «своего парня».
— Ты был женат… А кто она?
— Кто? Лотта. Лотта Хансен. Я помню… давно. Адвокат, все говорил, говорил… Я не понял. А Лотта сказала, что ей надо уехать. Без меня. Но чтобы я все подписал, иначе уехать не получится. Я подписал.
— Понятно. Это был полис о расторжении брака.
Мишель обхватила колени руками:
— Ты хорошо ее помнишь?
— Нет, мисс. Плохо. Белые волосы и голубые глаза. У нее был такой браслет… хроноклаз. Хроноклаз — это венерианский камень.
Нехреново. Светлые волосы, голубые глаза и камешек стоимостью вполовину авиакара. Может, он старатель с копей? Или инженер «Венериан спайберг»?.. Бывший, конечно, поправила себя девчонка. В данную минуту «инженер» сидел абсолютно прямо и мял податливую жесть банки с «колой».
— Скажи… а потом она приходила?
— Нет, ни разу. Приходил… адвокат с бумагами. Сказал, чтобы я не претендовал.
— На что не претендовал?
Сморщив лоб, Китт процитировал:
— …равно, как и остальное имущество, которое переходит во всецелое владение Лотты Хансен.
— Да… Четко тебя обули. Вот сучка.
— А сама?
Если бы этот вопрос был задан в другое время и в другом месте — на улице, утром за умыванием, в такси, — Мишель смогла бы отмахнуться от него и получить несколько дней отсрочки. Но вопрос был задан здесь и сейчас, и голос Рэнды уже нельзя было списать на шум воды или скрип сидения воздушного такси.
«Ты зачем вернулась, гадина?» Девчонка с головой накрылась одеялом, повторяя: «Уйди, пошла вон!»
— Я тоже тебя люблю, маленькая сучка.
Рывком откинув одеяло, она бросилась в ванную, дала максимальный напор из кранов и сунула голову под душ. На спину поползли горячие струи. А когда щелкнула форсунка «лимита» на счетчике воды, голос прозвучал вновь:
— Можно еще попробовать электроды к вискам. Как тому жирному ювелиру из Кливленда. Помнишь?
Она завизжала.
Махая руками, будто ее атаковали осы, девчонка выскочила из кабинки, шлепнулась в стену, закрыла уши и опустилась на холодный кафель.