— А что тут скажешь?.. У него всего один физический недостаток, перечеркивающий все достоинства. У тебя — недостатков масса и все они складывается в одно единственное достоинство. Чертовская привлекательность.
— Недостатки у меня? Фред, не говори ерунду, я идеал! К твоему сведению…
— Дорогая, давай по-честному. У тебя худые ноги, маленькие сиськи, слишком длинное лицо, да еще и глаза какие-то китайские.
— Ты охренел?!
Вместо ответа Фред подтянул с потолка шарик голографического зеркала.
— Мужественно глянем правде в глаза! Не двигайся.
Включив «технологичку», он удлинил лицо девушки на какую-то пару миллиметров.
— Ну как? Приходи к нам тетя лошадь!
Следующим издевательствам подверглись глаза и ноги Мишель, а над грудями, он работал особенно долго. Под «чертой» технографа они то увеличивалась до непотребных размеров, то сжималась до исчезающе малой величины, то опять вытягивалась, как у беременной собаки. Наконец полушария приняли достойный вид второго размера.
— Но это тебя не спасет, дорогая!
По-мефистофельски хохоча, Фред приделал ей укороченные ноги и тонкой «кистью» потянул губы вверх.
— Улыбочку… Снято!
С картинки, распечатанной Фредом, на нее уставилось малоприятное создание без всякой, впрочем, карикатурности. Да. Так она могла выглядеть, если бы родительские хромосомы сплелись чуть-чуть по-другому. И самым грустным было то, что в этой «страшиле» без проблем угадывалась она — Мишель Мотильон, девочка-конфетка, благосклонности которой добивались Энтони Парр, Джо Кувалда и Белый Сэм, очень известные «в определенных кругах» джентльмены.
— Могу еще сделать голову немытой, волосы на ногах, бородавку… Все, что пожелаете, мисс.
Угрюмо взбалтывая какао, она отказалась…
— Слушай, док, что за дрянь ты пьешь?
— Почему дрянь? Естественный биозаполнитель с содержанием какао-порошка. Вот еще конфетки, сладкие, как ты.
— И такие же искусственные, как твои зубы. Тебе жениться надо, Фредди, может, меньше будешь травиться этой гадостью.
Док равнодушно зевнул:
— Зачем? Чтобы через полгода моей обожаемой вдове выставили счет за электричество, потраченное на казнь?
— В Нью-М-Стеллсе нет электрического стула и…
— Вот видишь! Расплавленный цианид обойдется дороже. Нас ведь по любому «заловят», дорогая. Не через полгода, так через год. Это вопрос времени и коэффициента тупости спецслужб. Сейчас мы впереди за счет контрабандных технологий и хорошей слаженности всех элементов Организации. Да и везет пока. Но мы уже начали сыпаться — провал Ягеля на абсолютно безопасной акции…
— Это случайность, док! — с жаркой убежденностью, потребной скорее для нее самой, воскликнула Мишель.
Он задумчиво посмотрел в потолок, уклонившись от дальнейших умозаключений. Чересчур молода была его пациентка. Даже с такой биографией. Так что пусть птичка пощебечет — беззаботно. Второй месяц не покидало его чувство хождения над пропастью — там, где он уже побывал когда-то. В эти дни, настороженный и зоркий, искал он причину шевеления доселе тихого болота атлантийской элиты. Фред был пластическим хирургом — одним из лучших. Официальное прикрытие, так сказать. Он лепил фигуры и лица самым богатым дамам Нью-М-Стеллса и общение с женами «отцов Атлантии» давало много пищи для раздумий.
Понимание, что не все в том мире гладко, началось с банковского перевода. Оплата за «римский нос» пришла из Висконсина. Забытый Богом край, где цивилизацией считались военные базы и установки ракетных трамплинов. Потом другой счет был оплачен оттуда же, третий… Деньги текли рекой, однако все — транзакциями. Живых денег почти не стало: бумажные купюры еще проскакивали в обороте, но когда понадобилась серебряная наличность — чтоб купить редкий контрабандный экопластикат, — выяснилось, что под рукой нет ни одного фифтинга.
Клиентки платили ему вдвое, но никогда ― серебром. Деньги он получил из резерва Организации — слишком важна была клиника для общего дела. Два дня провел Фред, анализируя счета и прослушивая болтовню клиенток. Слушал все — даже ненавидимые им рассуждения о великой мисси Атлантии. В исполнении тупых… вагин они звучали с особенной отвратительностью.