Его монолог был прерван шумом динамиков; сперва тонкий и воющий, он быстро скатился в ноту «до», а затем и вовсе начал шипеть. Комната будто наполнилась гремучими змеями.
— Док, что это?
— Не волнуйся, дорогая, это звуковое сопровождение. Твоя «психосигнальная» воет, как пожарная машина.
Фред убавил звук, помянул некоего мистера Джессикса, известного своими эмоциональными скачками, и, наблюдая за экраном, принялся подтрунивать над девчонкой.
— Замечательный парень этот мистер Роджерс. Тебе нужно проводить с ним больше времени. В конце концов ты — француженка, и позволю себе заметить: настоящая француженка… в определенном смысле этого слова. Секс с этим чудовищем не может не привлекать тебя. Его пикантность…
— У нас нет секса, док.
— О, дорогая, ты говоришь об этом с таким вздохом…
Мишель лежала смирно и тихо, как в кинотеатре. Присутствие Фреда расслабляло — доктор был одновременно и лекарем, и священником, ну или психиатром, как здесь любят. Его нарочитая и ненавязчивая легкомысленность легко вытягивала девушку на разговор.
— Правда, ничего нет, Фредди. И вряд ли случится.
Последние слова прозвучали почти в пустоту — доктор влип в монитор, читая шифр электронных вихрей. Сканер выкладывал сотни образов, которые воображение его пациентки извергло из себя, переработало и выпустило в читаемое пространство. Еще до расшифровки он понял, что в коротком промежутке вчерашнего дня произошло нечто. Какое-то событие, изменившее ход локации. Там, среди бившихся в экран импульсов была разгадка случившегося и, возможно, подсказка на будущее. Надо было лишь суметь разгадать ее. Вся информация с его вычислителя уходила прямиком в Центр; основная работа выполнена, и сейчас можно было покопаться в мозгах пациентки. Наверняка появление Рэнды связано со вчерашними событиями. Необходимо все вспомнить и все учесть. Каждую деталь. К примеру, такую, как Китт Роджерс.
— Ну, конфетка, — хлопнул себя по колену доктор, — я вижу насквозь твои психические раздражители. А ты рассказывай.
— Что рассказывать?
— Давай-ка я начну за тебя… — доктор поглядел, как линия сканера ползет вверх. — Да. Итак, говори: у нас с Киттом Роджерсом…
— У нас с Киттом Роджером нихрена не было и еще более нихрена не будет.
— Почему?
Он смотрел, как сканирующая волна переваливается через колени и ползет к животу. Пока все нормально. И тут Мишель сказала ему, как двоечнику:
— У нас ничего не было, потому что у него не стоит.
— Проверяла?
Если бы Фред повернул голову, он бы увидел, что Мишель краснеет. Впервые за полтора года их знакомства.
— Нет, случайно узнала, док.
— Случайно… Да… Значит, он импотент?
Сканер уже провел линию выше бедер. Фред ухнул, вытянул губы, а шею наоборот — втянул, словно черепаха в панцирь. Мишель начала «закипать»:
— Слушай, я тебе сейчас забью в башку гвоздь с гравировкой «я не трахаюсь с Киттом Роджерсом».
В ответ Фред Барнет присвистнул, откинулся в кресле, извлек из ящика дорогие черно-зеленые сигареты и спросил с преувеличенной вежливостью:
— Тогда, мисс МакГроу, назовите имя вашего суперлюбовника, который имел честь драть вас около суток тому назад.
Мишель зарычала, срывая проводки. Один ботинок полетел Фреду в голову, второй в сканер.
— Хватит болтать обо мне, как о вокзальной шлюхе! — завопила она. — Меня никто не драл, а если бы и были какие-то отношения, ты не должен обзывать их таким поганым словом!
— Нет, Мишель, тебя именно д р а л и. Иначе, как ты объяснишь вот эти семь эфиз-пиков, которые лепятся друг к другу, как вши на нитке?
— Эфиз… чего?
— Эмоционально-физиологический пик наслаждения организма, — сказал доктор и, погладив Мишель по голове, стал светить ей в зрачки фонариком. — Проще говоря, оргазм. А чтобы было понятно даже для тебя — вчера, между девятью и девятью ноль две, ты кончила семь раз.
Мишель изумленно распахнула глаза:
— Что за…
— Понимаю, — жестом остановил ее доктор. — Где-то восхищаюсь… Твои подруги, если бы они были, обзавидовались бы. Но, дорогая, надо ж и меру знать!