— Тогда вот еще посмотрите. Четырнадцать лет, рост сто семьдесят сантиметров, немного худовата. Зато темненькая и грудь первого размера. Смотрите.
Затрещал голографический сфероэкран.
— Ну? Конфетка на заказ.
— А насчет…
— Мистер Смит, я предоставляю товар с гарантией! Девочка — невинность во всех местах. Правда, характер…
— Это ничего…
Голос принадлежал мужчине, и если его сопоставить с запахом, то лучшего сравнения, чем тухлая вода из канавы, подыскать было бы трудно.
— Это даже лучше. Если ваша «конфетка» закочевряжится в полную силу, боссу даже понравится.
Девчонке немедленно захотелось убежать! Быстро, далеко и, закрыв уши, чтобы не звучал в голове «тухлый» голос. Но верх глупости ― прыгать и бежать сломя голову, — лестница загрохочет по каменному полу, хлопнет дверь, громко щелкнет замок. Просидев не шелохнувшись, она всего один или два раза вытянула затекшую ногу, слушая разговор в лазарете.
— Энди Коэн годится для этого, — ответила Хлоя на какой-то вопрос «тухлого». — Полностью!
— Мне без надобности Энди Коун, Хоун, Клоун или как там еще, — мужчина был крайне раздражен. — Левый глаз, обе почки и метров пять кишечника — вот все, что мне нужно.
— Здесь не магазин, мистер Смит. С вашими запросами езжайте в Мексику или Восточную Европу. Там вы сможете даже контролировать разделку тушек. Впрочем, возьмите троих или четверых — оптом дешевле.
Мишель не выдержала. Трясясь от ужаса, девушка сползла по стремянке, отомкнула замок и медленно пошла прочь.
Кажется, она проследовала мимо лазарета, хотя был другой путь — безопасный и короткий, идущий вниз по лестнице.
Кажется, Черный Питер остановил ее и, забрав ключ из ладони, спрашивал о чем-то.
Кажется, она отвечала ему «да, мистер Питер» и побрела дальше. Ей все время мерещился огромный замызганный чан с потеками крови.
«Левый глаз, обе почки и пять метров кишечника».
Здание она покинула очень тихо и сразу же забилась в дальний угол парка. Там и отыскала ее Мадлен.
— Ты чего это? — спросила подружка, присаживаясь рядом на спиленное дерево. — Час тебя ищу. Вот твоя булочка и апельсины.
Мишель покачала головой:
— Я… не хочу. Съешь сама.
— Да что с тобой такое?!
— Понимаешь, один парень…
— Тебе понравился! Убедительная причина.
— Нет, он в опасности. Ему грозят крупные неприятности. Он…
— Он пусть разбирается со своими проблемами. А ты — со своими. Твой реферат никуда не годится. И помогать я не буду — дружба это одно, а рейтинг — совершенно другое.
Мадлен встала, отряхивая юбку.
— Миссис Мейсон очень тобой недовольна!
— Мадлен, послушай, мне нужна твоя помощь!
Но просьба Мишель и ее затравленный взгляд не были достаточным для подруги. За минувший год они отдалились друг от друга. Не то чтобы совсем, но вполне заметно. Мадлен отчаянно карабкалась наверх: в учебе, в рейтингах, в отношениях со сверстниками — везде старалась быть первой. Она стремилась вжиться в Атлантию, стать ее частью. Мадлен Каско принимала гриндосовские ценности с пылкостью неофита — все американское было для нее самым-самым. Самым лучшим, самым крутым, самым качественным. Мишель вспомнился прошлогодний случай с исчезновением одной из старших воспитанниц. Были разговоры, что ее присмотрел «большой дядя»; все соглашались с такой возможностью, и лишь Мадлен с пеной у рта расписывала «самую лучшую ювенальную систему в мире».
А Мишель написала письмо в Департамент полиции, переправив его адресату одним шустрым китайчонком. Ух и скандалище мог быть! Но замяли как-то…