— Привет, господин Домино*, — помахала она «ручкой» — У тебя сейчас шлем распадется.
Рогатое сооружение слегка изменилось, а затем исчезло. Под ним оказалась голова, с двуцветной, под стать костюму, шевелюрой.
— Ты…
— Мишель, — упредила Кайл-Персиваля девчонка, однако тот не согласился.
— Нет, ты Ливия. Волшебница с розой в одной руке и жезлом в другой. Если не убиваешь чарами, то добиваешь жезлом. Будешь волшебницей?
— Не хочу. — Мишель рассмеялась. — Лучше ты возвращайся в наш мир.
Вместо ответа господин «Домино» вытер лицо. Немного белил, оставшись на щеке, подчеркивали черноту азиатских раскосых глаз.
— Я тестирую обновление на «Крепости Дрофа». Херовое обновление — они хотят сделать его энергосберегающим, а из-за этого не держатся цвета. Правда, маркеры пока выручают… Ты, правда, не хочешь быть Ливией?
— Правда, не хочу. Мне бы поболтать о старых мультах. Например, о «Космольве»…
— Что, детство зачесалось в одном месте?
Обижаться она не стала: заиграло, так заиграло, главное, чтобы у этого желтомордого нашлось что-нибудь интересное.
— Ну, зачесалось… ой, а это кто, Нагано?
Кайл-Персиваль задрал голову почти на потолок, где красовался старый плакат на глянцевой бумаге.
— Ну да, мой земляк. Это австралийский вариант. «Флай мемориэл пикчерз», лицензия. Не путать с Новой Бретанью. Знаешь такие острова?
Мишель кивнула.
— Молодец. Да… Там сейчас какая-то клерикальная республика. А раньше был ракетодром. И еще целый научный институт по изучению космоса. Всякие там умные штуки.
— Но это было до войны!
— Да. До войны, — Кайл-Персиваль помолчал. — …тогда всё было по-другому. В общем, стартовую площадку после войны забросили ― международных экспедиций больше никто не отправлял. Осталась только научная база с парой локаторов.
— Очень интересно, — девчонка нетерпеливо дернула за рукав японца. — Прямо начало фантастической истории.
— Это всё произошло на самом деле! — резко ответил Кайл-Персиваль.
С его слов получалось, что однажды пришло сообщение на забытый ракетодром. Хоть корабли больше не поднимались, но приемно-передающие устройства работали исправно ― так уж их сделали. Вспыхнули старые диагональные экраны, звездная карта раскрасилась пунктирами полетных трасс и дежурный андроид, скрипя не чищеными сорок лет блоками, стал вызывать начальника космопорта.
Пока ученые собирались и раздумывали, весь Гастон уже знал, что пришли сигналы из космоса. Передачу зафиксировали почти все бытовые приемники. Сами картинки мало кто смог разобрать. Прилетевшие из неизвестного далека, они были похожи на часть мозаики, разбившейся в пути и почему-то попавшей в стереовизоры.
Компьютеры научной базы ничего не смогли расшифровать. Сообщение отправили в Парижский институт космоса, разложив на простейшие кванты информации. Пока метрополия чесала в затылке, пришло второе сообщение.
Новая картинка появилась почти на всех островах и даже на побережье восточной Австралии. Это был простой и понятный рисунок: космолет-разведчик на фоне астероидов. В тени заходящего солнца был виден его двойной отражатель, бивший в зенит яркий лучом.
— Там, на островах, народ романтичный. Девушки с цветками в волосах… Они себе придумали, что сигнал посылает космический корабль.
— Придумали?
— Ну, вообразили, — безобидно усмехнулся японец. — Французы все такие.
Мишель смотрела, как он «листает» компьютерные страницы.
— Вот, смотри: это первый комикс. Он выпущен в Терр Нуво, столице островов. Художник Жиль Пасье назвал сборник «Аргонавты космоса».
Положив локти на стол, девчонка смотрела на яркие картинки. Но не обложку «Аргонавтов» сейчас разглядывала она, а вспоминала тот типографский запах, что принесла Мадлен Каско вместе с этим журналом. Алекс Уордек, капитан спасателей, красовался на второй странице, а уже на четвертой ― она втрескалась в него по уши.