— Всего художник нарисовал восемь выпусков. По числу сигналов. Но вроде был еще сигнал. Последний. Он не был зафиксирован и не попал на экраны стереовизоров, как предыдущие. Почему-то вышла из строя телесигнальная сеть островов. Наверное, перед Радугой — она ударила буквально через несколько часов.
Японец оглянулся на Мишель. Одна бровь у него осталась белой.
Она вдруг до малейших деталей вспомнила тот день. Светлый и безоблачный, каких не бывает перед Желтой Радугой. В этот день отец пришел обедать домой, в коттедж учёного городка.
«Только подумать! ― возбужденно махая руками, он расхаживал по кухне. ― Ксавье прогнал параметры объекта, и оказалось, что он движется по траектории «Агата» ― точь-в-точь. Но ни один прибор его не видит! Как будто Летучий Голландец идет к нам на всех парусах и предупреждает об опасности». Мать кивала, упрашивала нормально пообедать и ахала, когда отец сообщил, что «призрак» передал координаты, где зарождается Радуга. В конце концов, раздался звонок из института, и он опять умчался что-то расшифровывать…
— Э, да ты совсем не слушаешь! — Кайл-Персиваль встряхнул девчонку за плечо. — Ты где?
Мишель встрепенулась.
— Да нет, просто… слушай, а почему вместо «Аргонавтов Космоса» получилось название «Космолев»?
— Хороший вопрос. Вот смотри, — японец подвигал светящиеся точки панели и на экране показался острый «клюв» штурмовика высшей защиты с плохо читаемой надписью.
Kosmо… Leon
— Космо ― космический, Леон ― лев. Всё понятно. А когда поймали его радиосигнал…
Кайл-Персиваль открыл полку с адресами и вытащил на свет божий заставку пыльного ученого сайта. Если перевести эту абракадабру на французский…
Едва глянув на математические закорючки, Мишель поняла, что это «абракадабра» пятого порядка. Она приложила к гнезду антеннку артфона:
— Перси, сбрось-ка сюда эти страницы.
— Охота тебе ковырять эту скукотень!
— А ты не ленись, не ленись…
― Думаешь, что умнее профессоров?
Мишель не ответила. Японцу показалось, что она улыбается, но девчонка лишь задумчиво барабанила пальцами по столу.
— Так что там на французском?
— Одно и то же, — откашлявшись, Перси отвел руку, и голосом господина Домино пропел: — Я КосмоЛев наш объект хорда спасаю попавших в икс-шторм Уордек!
— Что?! — рассмеявшись, девчонка плюхнулась в гидрокресло у окна.
— Ну, что есть. Радиосигналы пришли столь перекрученными, что их расшифровывали около года. Малопонятно, конечно, но… И еще — когда основательно изучили сигналы, то выяснили, что приходят они с орбиты Тритона, спутника Нептуна. Слыхала?
— Нет.
— Ну как же так? — нажав на одну из пуговиц, Перси вдруг поднялся в воздух и укоризненно произнес: — Вы, люди, элементарных вещей не знаете!
— Домино, расслабься. Людям вообще-то насрать и на Нептун, и на экспедиции, и даже на «Крепости Дрофа». А элементарно — это, когда не знают, что первым космонавтом был Ал Шепард!
— Кто?! — острые черно-белые клинья прически возмущенно затрепетали. — Кто первый космонавт?
— Шепард, — Мишель немного растерялась. — А что?
Японец обрушился из-под потолка на диван и задрыгал ногами. Звонкий, совершенно мальчишеский смех заполнил всю комнату. Он хохотал, перекатывался по одеялу, бил в стену кулаком…
«Псих какой-то». Девчонка настороженно наблюдала, как Перси вытирает выступившие слезы.
— Кто тебе эту чушь сказал, дочь джунглей?
Смитсоновская «Энциклопедия Космоса» желтела в нескольких метрах от нее и, сняв книгу с полки, Мишель раскрыла том на нужной странице:
— На, читай.
— Алан Шепард, американский… ды-ды-ды, ага, понятно… — Кайл-Персиваль озадаченно захлопнул желтый талмуд. — Н-да… и этому вас учат?
— А тебя будто другому учили.
— Я окончил школу Кадзуто, в Нагое, и…
— И первым астронавтом у вас считается какой-нибудь Нихренасе-сан.
— Нет, Мишель. И у нас, и везде, кроме, похоже, одной Атлантии, знают, что первым астронавтом был русский летчик Юри Гагарин.
Кайл-Персиваль сокрушенно покачивал головой, а Мишель с важным лицом объявила: