Пассажиры начали переглядываться. Некоторые подошли к окнам, доставая артфоны. Не пускают… закрыто… опять везут… Голоса наполняли вагон.
— Третий день уже так, — обратился к соседке мужчина, расположившийся напротив. — Что они там делают?
Когда вагон миновал станцию, Мишель прилипла к окну. Мелькнула платформа — вся в металлических ограждениях. Охранники в черной униформе скучали за щитами.
— Кхгм…
Девчонка повернулась на кашель и тут только поняла, что смотрит в окно, опершись коленкой на сиденье, а ее, так сказать, круп соседствует со шляпой почтенного джентльмена с газетой. Джентльмен еще раз кашлянул, а парень в наушниках, видимо, «наблюдавший за наблюдающим», прыснул в кулак и отвел взгляд в сторону.
«Вот дура, ― ругнула себя Мишель. ― Как малявка, увидевшая мороженое».
Одернув юбчонку, она шлепнулась на прежнее место и, придав лицу выражение «девочка-колокольчик», сказала джентльмену:
— Хай! О чем пишут?
Тот впал в ступор, зато ответила неряшливая тетка в бигуди:
— О чем, о чем… О том, что электроэнергия кончится. О чем они еще могут писать!
Парочка со скейтами, сидевшая поодаль, перестала друг друга обнюхивать.
— Кончится? — девица откатила нижнюю губу. — Чё, савсем?
Мишель подумала, что неплохо бы перенять ее верхнее «а». «С-аа-всем»… отлично. Мисс тупизм в действии.
Тетка в бигуди безапелляционно подтвердила, что энергия кончится совсем, на что джентльмен воздел глаза к светодиодам на потолке вагона, а затем перевернул газетную страницу; Мишель, заглядывая, вытянула шею.
«Один в квартире» ― рассказ о мальчике, пережившем ионный шторм». «Верховный суд штата отклонил апелляцию Союза космических транспортников». «Традиционалисты против феминисток». «Компания миллионера Форт продает орбитальный телескоп на Марсе».
Джентльмен развернул газету так, чтобы она могла читать дальше.
«Кто закрыл импульсную станцию «Феникс?»
А действительно, кто? Мишель знала подноготную энергосистемы Атлантии достаточно неплохо — без этого нельзя делать расчеты. Изучение сложного, как часовой механизм, предприятия, было первым ее заданием. И станцию «Феникс» ― центр жизнеобеспечения второй линии двадцатифарадного диапазона ― вдруг решили «нерфить»*.
Мелькающая чернота за окном сменилась голубоватым метрополитеновским свечением. Конечная станция работала в нормальном режиме и, подхватив сумочку, Мишель выскочила на платформу.
***
С приближением к отелю все прибавлялось машин на обочинах, а в знакомом фырканье моторов слышались злые, будто на грани свирепости, нотки. Видимо, они заставляли скрипеть и ответно повизгивать многоосные платформы, следующие колонной в Ист-Ленд. Девчонка, привыкшая к относительной тишине на Айс-стрит, разглядывала, чадящую вереницу грузоподъемных чудовищ. В кабинах и кое-где под брезентом она заметила людей в униформе ― таких же, что стояли за щитами в метро. Они были похожи друг на друга, как солдатики в коробке. Мишель почему-то вспомнила перекресток на 20-й авеню, неделю назад, и переносной шлагбаум, охраняющий такую же брезентово-грузовую процессию.
Худой Бритва Билл появился так неожиданно и тихо, что она вздрогнула. Длинная его машина выползла колесами на тротуар, наверное, с единственным намерением подкараулить и напугать девчонку.
— В следующий раз я тебе в колено выстрелю, — пообещала бледная, растерянная Мишель. — Чего надо?
— Следующего раза может не быть. Видишь, как боссы резво подорвались, ― активы вывозят. — Бритва Билл неотрывно смотрел на черную кавалькаду грузовиков, движущихся к шоссе. — Говорят, Висконсинский конвой.
— Кто говорит?
— Знающие люди.
— Да ну, пустяки какие… Твои знающие люди напоминают мне негров, пугающих друг друга байками. Или таких вон сплетниц. — Мишель кивнула на толстуху у павильончика «Омоложение за пять минут». — Хочешь с ней поговорить? Она тебе все, хоть про точную дату конца света расскажет.
— А ты уверена, что в Нью-Стеллсе все так шоколадно и сахарно? — ответил Билли. Обоюдоострым лезвием он чинил карандаш, спуская зубчатый серпантин почти до локтя. Оборвав карандашную бороду, девчонка попросила: