***
Официант-распорядитель, упитанный, с зорким прищуром глаз, в старинного вида сюртуке, внимательно разглядывал Китта.
«Сейчас спалимся, — вздохнула про себя Мишель. — И записная книжечка не спасет».
Китт держал вверх ногами меню, явно не зная, что дальше делать с этого огромной кожаной папкой. Еще один предмет — карта вин, с золотым тиснением, вылетевшая при попытке открыть меню — был подхвачен неожиданно ловким, для полного человека, движением официанта.
Отзываясь на его дирижерский взмах, небольшой оркестрик затянул что-то жутко унылое: смесь тревоги, дождя и запаха осенних листьев. Китт прислушивался; на одном, особой грусти такте, он беспокойно огляделся и такой вид заимел, что девушка подняла руку, чтобы забрать меню.
— Китт…
На ее возглас отозвался саксофон — резко и нервно и, будто услыхав подсказку, Китт протянул раскрытое меню:
— Прошу, мисс Мишель!
«Молодец, вспомнил», — девчонка одним глазом пробегала список, другим косила на «своего парня». Тот сидел тихо. Внешне он не отличался от других посетителей… ну, не слишком сильно отличался.
— Что ты думаешь насчет морского гребешка, дорогой?
Мишель незаметно для официанта кивнула головой: мол, давай, говори, что заучил.
— Гребешок, — протянул Китт, — это…
Девчонка закрыла глаза перед неминуемым провалом. Сейчас ее недотепа скажет, что гребешок — это расческа и ей, сногсшибательной девушке в элегантном вечернем платье, придется пыхтеть и краснеть, пытаясь как-то выкрутиться.
— …оливковое масло. Сицилийского теперь уже и не увидеть, наверное, — официант буквально впился взглядом в Китта.
— Ну что ж, Луизианское еще не худший вариант, — кивнул Китт. — Лавровый лист, надеюсь, недозрелый?
— Безусловно, — уважительно сказал официант. — Лист из Западных ферм, лучших кустов!
Он слегка согнулся и смотрел на посетителя уже с интересом. А Мишель так и вовсе обалдела.
— Ну что, э…
— Пьер. — Официант уже наклонился, причем весьма почтительно. — Пьер, мсье. К вашим услугам…
Девчонка, слушая, перебирала на столе вилки и ножи для холодных закусок. Ее не удивил факт внезапного перехода парня во вменяемое состояние, но испугала двойственность этого перехода. Китт говорил с видом знатока, но это был не тот гений математики, что лихо решал астро-карты и гонял ее за кофе. Говорил прежний Китт, верзила из соседнего номера. Она чувствовала в его голосе напряжение, подмечала лихорадочный блеск глаз, когда нужно было произнести мудреное слово, торопливость движений. Слов нет — со стороны казалось, что респектабельный джентльмен вел неспешный разговор, но Мишель понимала, что Китт на пределе.
«Чип и Дейл спешат на помощь».
— Дорогой…
Оба мужчины повернулись к ней: официант — сконфуженно и в брызгах извинений, Китт — изящно подняв левую бровь.
— Да, мисс?
«А вот мисс, не в тему, merde…»
— Мистер Китт, — будто продолжая некую игру, случайным свидетелем которой стал мсье Пьер, промурлыкала девчонка. — Если уж речь идет о Новом Орлеане, то ты ведь без ума от жаркого по-луизиански. Т а к в е д ь?
Он медленно повернул голову. В отблеске свечей лицо Китта Роджерса показалось ей просто…
А он вообще-то ничего…
Голос Рэнды заставил ее вздрогнуть и уронить вилку на прибор.
«Прошу тебя, заткнись, — Мишель с трудом сдерживала гнев. — На ближайшие пять минут хотя бы».
Ладно, ma cherie, уговорила. Но обрати внимание на ту рыжую стерву, что сидит через два столика. По-моему, она клеит нашего парня!
«Нашего? Ах ты ж сука!»
— Прошу прощения…
Официант держал наготове блокнот с пером.
— Да-да, Пьер, спасибо. И вино белое. Любое.
Поклонившись, он удалился на кухню, а Мишель подняла глаза на своего непонятного спутника.
— Ну, ты как, нормально?
Китт будто не слышал ее вопроса.
Эй, ты, давай делай что-нибудь! С таким настроем он быстро скиснет.