***
Мишель брела по краю дороги. Холодный ветер дул с океана и даже закутаться было не во что. И зайти в какой-нибудь бар, чтобы обогреться и позвонить, тоже нельзя — чем меньше людей видело ее недалеко от т о г о места, тем лучше. Каблуки она потеряла еще возле машины, да и на таких каблуках лучше всего танцевать или закидывать ногу за ногу. Овраг…
Девчонка не боялась идти через опасное место — боялась поранить ноги. Два раза она натыкалась на полуночные компании. Первую Мишель терпеливо переждала. Вторая — несколько оборванных личностей у костра — не обратила на нее внимание. Дорожка через овраг вывела на магистраль, дальше — прямой, как стрела, путь и поворот на Айс-стрит. Она решила отдохнуть и, присев на валявшуюся возле кустов пластиковую коробку, вытянула ноги.
Здесь густилась надежная темнота. Какой-то зверек зашуршал в траве, убегая от неожиданного соседства. Ночь была глухая, и девчонка решила набраться сил.
У нее осталась одна сигарета... Мишель сделала две глубокие затяжки и, задрав голову, выпустила дым высоко-высоко в небо.
После кислого запаха «Страйка» голова закружилась. Она подняла глаза. Поверх крон деревьев высунулся бледный, острый какой-то месяц. Девчонка вытянула шею и, дурачась, завыла тихим волчьим воем: «вью-у-у…»
Это была жалость к себе и в то же время игра. Еще, проходя через пустырь с бродягами у костра, Мишель вспомнила о маячке под камнем из ожерелья. Но тогда бродил адреналин… Повернув камень влево, она вдавила его в оправу. Один раз. Это был экстренный сигнал, применяемый в Организации только в крайних случаях.
Один раз — «спасите, кто рядом».
Два — «держусь из последних сил».
Три — «погибаю, но не сдаюсь».
И тут же навалилась усталость – внезапно и сразу. Девчонка легла прямо на землю и подтянула колени к животу. Конечно, надо было просить помощь сразу, не дожидаясь, пока оставят последние силы. Но эта упертая Рэнда…
***
…Ветер из открытого окна «крайслера», спешно удалявшегося от ресторана, немного привел ее в чувство. Девчонка огляделась. Машина была старая. Конечно, лет двадцать назад этот красавец кар, сверкал хромированными плоскостями и скрипел кожаными сидениями, но сейчас… Палец нащупал выступ с жесткими краями окантовки, залепленными скотчем; чуть ниже, под ногой — скомканный ворох чего-то мягкого, полная окурков пепельница…
Водительское место занимал таинственный незнакомец. Мишель поразилась его лицу — оно было… злое и одновременно насмешливое. Ничего общего с тем взглядом, что обволакивал ее в танце. Но даже не этот злой прищур проторил дорогу ручейку сомнения. Обувь! Обалденные туфли ручной работы были намазаны дешевым кремом! Самым дешевым — такой продают в магазинчиках-автоматах «Все необходимое — за пять секунд». Никогда парень, покупающий дизайнерскую обувь, не прикоснется синтетической ЮАРовской дрянью к стильным потертостям на носках.
Точно! Никогда!
Показалось, что Рэнда забралась на крышу облезлого лимузина и вещает оттуда.
Как самочувствие, ма шери? Надо было слушать меня, а не свою п…ду. Ты хоть знаешь, куда он тебя везет?
Кое-как Мишель разглядела дорогу перед собой. Трасса понемногу сужалась, по обеим сторонам дороги валялись автомобильные покрышки и тянулись заросли орешника. Встряхиваясь и протирая глаза, Мишель старалась понять, куда же ее занесло.
Бесполезно — впереди технозона, каких немало в Нью-М-Стеллсе.
Она готова была морду себе набить за то, что вляпалась на ровном месте, но раз уж вляпалась, то, во-первых, надо быстро прийти в себя, а во-вторых, оценить шансы на спасение.
К горлу подкатила тошнота, и девчонка обрадовалась само собой возникшей подсказке.
— Останови, — сказал она, делая интонацию максимально просительной. — Мне плохо!