Незнакомец удивленно повернул голову.
— Ничего, тут недалеко…
— Останови-и-и!
— Рот закрой, потерпишь!
Он принялся шарить по карманам, понемногу сбавляя скорость, а, когда показался знак поворота, Мишель выблевала весь ужин на дорогой костюм незнакомца.
Визгливая ругань слилась с драным клекотом тормозов. Наверное, от этих звуков «крайслер» покачнулся и, подпрыгнув, вылетел на обочину. Невидимая рытвина тут же попалась под колесо, автомобиль накренился в вираже, и девчонку чуть не выбросило наружу.
Выбралась она первой. Пока незнакомец возился с аэроподушкой, ее сиденье, оборудованное лишь ремнем безопасности, было уже пусто. Но сделав едва ли пару шагов, Мишель поняла: не убежать. Как пьяная, шатаясь, она подняла руку, но мертвенно бледные глаза одинокой машины пролетели мимо.
— Куда?! — Больно дернув, он поволок девчонку вниз, в кусты.
Мишель едва успевала перебирать ногами, скользя по траве, каблуки отлетели тотчас. Боль и злость охватили ее, когда она упала. Незнакомец презрительно глядел сверху, набирая чей-то номер по мобильному телефону.
Мишель попыталась подняться, но тут же была припечатана ногой незнакомца к земле. Поговорив еще с минуту по телефону, он наклонился и щелкнул камерой.
— Не вовремя ты очухалась, la estúpida chica* (глупая девчонка — исп.), — ласково проговорил незнакомец, вжимая подошву туфля в горло девчонки. Оглянувшись по сторонам, достал пистолет. — Снимай.
Воняющий мерзким обувным кремом туфель оторвался от ее шеи.
— Чего…— покашливая, Мишель терла горло, — …чего снимать?
Незнакомец улыбнулся и присел. Пистолет он держал на колене.
— Да уж не трусы. То-то и оно, что не трусы; сидела бы тихо, не просыпалась… может, и получила напоследок удовольствие, а? Такие маленькие шлюхи, как ты, всегда громко кричат. Ты ведь громко кричишь, сучка?
Он провел стволом по ее губам.
— Но уже нет времени. Просто нет, — огорченно сказал незнакомец и сунул пистолет ей в рот.
— Колье снимай!
«Снимет цапки, оттрахает и грохнет, — вспомнила она слова Рэнды. — Или грохнет, а потом оттрахает».
А Рэнда как подслушивала.
Сделай вид, что собираешься блевать, дурочка. Похоже, свой «брайнинг» он считает продолжением члена.
Голос был абсолютно спокоен, и Мишель поклялась бы, что Рэнда, говоря из своего, темного мира, спокойно там красит губы или делает еще что-то подобное, лишь на секунду отвлекаясь, немного наклонив голову и глядя на нее с ленивым любопытством.
— Ах ты… — Отшатнувшись, незнакомец вскочил на ноги. — Если ты, дура, еще раз блеванешь, я тебе в живот выстрелю! Снимай! — Он заорал, тряся пистолетом у ее носа. — Снимай колье!
В голове захихикала Рэнда: дай-ка я порулю! Она стремительно влилась в сознание и, завладев телом, отправила Мишель на «скамейку запасных» — та лишь могла, как бы наблюдать со стороны.
— Послушай, — сказала с хрипотцой Рэнда незнакомцу. — Ты влез не туда, мачо.
«Точно, он назвал меня эступида чика — так говорят латиносы во Флориде!»
А Рэнда «оттягивалась»:
— Не туда, понял? Если тронешь — пожалеешь. Так сильно, как никогда в жизни! Мои друзья — Рокки и Белый Сэм, они все здесь держат.
Она протянула руку в сторону дороги, будто сию минуту оттуда должны были выйти короли и тузы всего преступного Нью-М-Стеллса.
— Если они узнают…
— Кто узнает, тупая кошатина?
Плевок в лицо даже Рэнду остановил на разбеге. Незнакомец тихим и спокойнейшим из всех голосов заверил:
— Твою обугленную тушку найдут в горелой машине. И всем плевать будет. Всем, кому ты там давала, подстилка! — С размаху он влепил пощечину тыльной стороной ладони. — И никто не вспомнит даже, как тебя звали. Поняла, ну?!
За этим ударом последовали еще, другие, каждый из которых приводил одурманенный разум в чувство. Один раз, увидев глаза незнакомца, и Мишель, и Рэнда поняли, что этот красавчик любит делать больно. Не очень долго, но очень больно — прежде, чем убить. И может быть…
Может быть, он испытает перед смертью такую же боль, как все его жертвы, да, конфетка?!