— Стой, не двигайся. Где остальные?
Челюсть Пинто отвисла.
— Я… э… Мисс МакГроу, меня прислал босс.
Мишель тронула стволом его позвоночник.
— Я спросила, где остальные?
Липкая слабость расползлась по всему телу, но Пинто ответил вполне на уровне, уважительно и без дрожи в голосе:
— Со мной, мисс, только Винченцо. Мы ищем вас.
Он ощутил на своей шее дыхание — будто обнюхивал его хищный опасный зверь, незаметно вышедший из кустов.
— Зачем я тебе?
— Не мне, мисс. Боссу! То есть сеньору Асьенте.
— Все. Не продолжай. Отвези меня назад в ресторан, я там забыла кое-что.
— Да, мисс. Только сначала вам необходимо переодеться, а мне — позвонить боссу. И, если дохлый парень в облеванном костюме ваша работа, то его надо закинуть в фургон.
***
«Рыжая дылда и японец», — вертелось у нее в голове, пока Пинто тряс охранника. Вспомнилось предупреждение Рэнды о «рыжей суке»… Мишель попробовала достучаться до нее, но «сестричка» не отзывалась.
Ресторан был уже закрыт. Официанты собирали со столов остатки еды и сворачивали мокрые от вина скатерти.
— …Ты сам это видел?
Охранник подумал, теребя кончик носа, а потом уверенно сказал:
— Ну… видел. Да, точно. — И еще закивал для полной убедительности. — Я точно видел сам. Узкоглазый заплатил две сотни чистоганом — у парня не хватило денег. То есть сначала подвалила рыжая, а затем уж японас отлистал денег.
— Рыжая… она узкоглазая? Японка?
— Нет. Но из ихних.
Пинто вздохнул:
— Из каких ихних?
— Ну… из японских. Или китайских.
— Ты что, не отличаешь китайцев от японцев?
Взяв из вазочки грецкий орех, Пинто стал перекатывать его в ладони. И потихоньку закипать.
— Так может тот парень, с деньгами, — китаец?
Охранник задумался.
— Ну…
Орех треснул и, отряхивая ладони, Бульдозер спросил очень тихо:
— Хочешь, я тебе руку сломаю?
— Нет, сэр!
Откуда-то из темных времен выплыло это «сэр» и охранник, в желании оправдаться, стал описывать рыжую спутницу японо-китайского джентльмена.
— Рыжая, высокая, платье такое… — Охранник прижал к туловищу руки и, растопырив пальцы на манер крылышек, изобразил какое было платье. — Это… ну, еще губы там.
— Мамма мия … Губы, жопы… Кто эта девка? Метиска, латиноска… Ну?!
— Да как мы она! — Охранник поиграл пальцами, указывая то на Пинто, то на себя, будто в детской считалке. — Американка.
— Кретин… — Пинто глубоко выдохнул и посмотрел на «собеседника». Тот улыбнулся, отчего лицо его, черное и блестящее, как надраенный русский сапог, осветилось детской радостью.
— Винчи, спроси у этого…
Бульдозер ткнул пальцем в сторону чернокожего и выдохнул снова:
— Уф-ф…
Винченцо кивнул и подошел к охраннику.
— Ты знаешь, почему падая с дерева, негр никогда не долетает до земли?
— Нет.
— Сэр…
— Да… сэр. Нет, сэр.
Пинто, сцепив зубы, зарычал, а Винченцо раскатывал улыбку, как мама — тесто для пиццы.
— Потому что веревка на шее у негра слишком короткая!
Винченцо, мигом нахмурясь, развалился на стуле и постучал пальцем, украшенным внушительным перстнем, по столу.
— Понял, а м е р и к а н е ц?
Охранник понял и тут же выдал необходимый набор данных:
— Белая, высокий рост, вечернее короткое платье и каблуки. Лицо европейское.
— Тогда почему ты сказал, что она «из ихних», то есть азиатов? — без намека на недавний «вынос мозга» весело спросил Пинто.
— Ну как, чего? Она по-ихнему тарахтела.
— Переводчик, что ли?
— А! Точно. Я вот, что подумал…
Пинто хотел уже обвести шею куклуксклановским жестом, но вдруг заметил, что Мишель болтает с каким-то лучезарным толстяком.