— Но Китт, я хочу кофе, — с неожиданной даже для себя капризностью проговорила девчонка. — Пусть модифицированного, из оргпорошка, со вкусовой химией.
Она сидела на столе, болтая ногами. Взяла яблоко. Красивое и скользкое, оно не пахло вовсе.
— Если юной мисс будет угодно, у меня есть настоящий мокко. Из Боливии.
Грубыми пальцами он сминал, разравнивал, а потом вдруг начал рвать на кусочки подвернувшийся под руку маркет-чек. Спохватился. Вытащил из джинсов мятые купюры сдачи. Мишель не отпускала его взглядом — зачем-то она продолжала игру; может быть, из-за того, что верзила так забавно краснеет и мнется?
— Так я пойду?
Не отвечая, она положила яблоко на место и оторвала от грозди винограда самую крупную ягоду и, вытянув губы, положила ее в рот. Мол, иди, если получится. Если сможешь хоть на секунду оторваться от меня: такой свежей, красивой девочки с колдовскими глазами. Впрочем, тут же устыдившись ненужной экзекуции, Мишель кивнула:
— Ступай, Китт.
Верзила кинулся к двери.
Что ж, пока все устраивается отлично. Убежище ее вполне надежно, Бета-сканнер и вычислитель работают в заданном режиме, место для снятия замеров расположено хорошо. Бритва может вытащить нить, ведущую к ДжейГрэю. А слегка чокнутого соседа можно приспособить для несложных поручений.
Она распихала продукты по полкам холодильника и намерилась было посмотреть кабельное, но тут раздался осторожный стук в дверь.
— Вы позволите войти, юная мисс? Я принес турку и кофе.
Мишель досадливо поморщилась. Ее «ступай, Китт» не подразумевало возвращения. Пусть даже и с туркой. Но расстраивать парня… неправильно, что ли. Будто обмануть ребенка. А то, что он расстроится, Мишель уже не сомневалась.
Очертания высокой фигуры размазались в темноте дверного проема — лица было не разглядеть в полутьме; зато Китту все было видно, даже более чем хорошо.
— Я не вовремя? Не сердитесь, мисс Мишель. Вот возьмите, а я пойду.
Девчонка удивилась той легкости, с которой он прочитал ее колеблющиеся меж досадой и жалостью чувства.
— Ну что ты, Китт, — Мишель неотразимо поправила острый локон. — Наоборот, я тебя жду.
Погладив его по руке, она снова направила гостя в кухню.
— Вы не пожалеете, мисс, я умею делать это очень хорошо, — твердил он, включая плиту. — Конечно, на открытом огне будет лучше, но тоже…
«Умею делать э т о очень хорошо». Девчонка усмехнулась, наблюдая за быстрыми движениями новоявленного баристера.
—… Да, мисс Мишель, от нашей улицы до Таймс-сквер-авеню никто лучше меня не сварит кофе.
— А что на авеню?
— Там живет Муса. Настоящая кофейня с посудой из голубой латуни. Если у такого мастера, как Муса, есть посуда из голубой латуни…
Верзила натянул медицинские перчатки и отмерил щепоть коричневого порошка. Потом еще пол щепоти.
—… то никто кроме Мусы не будет лучше во всем западном Стеллсе.
— А в восточном?
Китт осторожно высыпал в турку приготовленную смесь.
— Там я никогда не бывал.
Девчонка с удовольствием вдохнула аромат молотых зерен и спросила:
— Почему голубая латунь так хороша?
Сосредоточившись («Как же — оторвали от столь сложного процесса!»), Китт свел брови:
— Катализ… микрочастицы срываются со своих орбит… и попадают в кипящую гель-субстанцию… смешиваются…
— Скажи, Китт, сколько тебе лет, чем ты занимаешься и вообще — кто ты?
Извилистая морщина прорезала его лоб, и, все более запинаясь, Китт отвечал, как потерявшийся малыш — наряду полиции.
— Мне тридцать один год… я Китт Роджерс и занимаюсь… тем, что трачу деньги… атлантийского правительства… Шестьсот долларов на карточку и оплата жилья…
— Ты получаешь пособие?
— Да… пенсию…
Он куда-то «соскальзывал» и Мишель невольно потянулась к нему, как бы желая остановить происходившее.
— Китт!
Поздно. Верзила распрямился и с прежней глуповатой радостью осведомился:
— Простите, юная мисс, у вас есть чашка?