— Что с Киттом?! Где он? Куда его увезли?!
И только потом, в матовом прямоугольнике, Мишель разглядела человека, только что дававшего указания Пинто.
— Фи-и-дель… дело-о-о в том, что я очень волнуюсь… Сеньор Асьенто.
— Я понимаю, мисс МакГроу, — Фидель был как будто спокоен, но девчонка точно знала, что сейчас он бы ее удушил, если бы мог дотянуться
— Понимаю… однако не будьте столь резки. Это вредит… делу.
— Да, сеньор, — прошептала она. — Конечно, только Китт…
— С ним все в порядке.
— А опознание, а морг?!
Мишель смотрела на острое лицо «сеньора Асьенте» и чувствовала, как надвигаются неприятности. Угроза, ругань, наказание даже… Не мигая, Фидель смотрел как-то сквозь нее, долго. Наконец заговорил, тщательно выговаривая каждое слово:
— В морге находится труп, который нашли возле «кадиллака». Копы уже опознали его. Я немного узнал… это Милашка Санчес — специализируется на глупых самках, как понимаете.
— Фид… сеньор Асьенте, а Китт…
— А Китт совсем не обрадовался факту ваших отношений. Хотя и отнесся с пониманием. Но ваш поступок перенес очень тяжело. Он уезжает, мисс. Вы не должны больше видеться.
— Не говорите так, — растерянно сказала девчонка. — Я не виновата, мне надо объяснить ему!
— Не надо, — жестко сказал Фидель. — Я должен сказать… Китт не хочет вас видеть. Он очень разочарован. А вам, думаю, что не очень будут приятны слова, которыми он описал вечер, проведенный с вами. Неизвестные люди, мисс, иностранцы, оказались человечнее вас — они привезли его на авиакаре прямо к отелю. И… он уже уехал.
— Когда?
— Только что.
— Зачем… зачем вы мне это говорите? — почти заплакала Мишель. — Да, я допустила ошибку, но разве я не могу, хотя бы поговорить с ним?
— Сейчас это бесполезно. Возвращайся в «Мэнсфилд!» Пинто отвезет тебя.
— Отвезет или д о с т а в и т?
— Нет, конечно, отвезет. Просто поезжай домой. И дай трубку этому итальянскому ослу.
Пинто, терпеливо переминавшийся неподалеку, схватил трубку.
— Да, босс!
«Домой, скорее домой! — соображала девчонка. — Фидель куда-то хочет отправить Китта и не хочет, чтобы мы встретились. Значит, Бульдозер получит указание тянуть волынку; это будет, наверное, бутафория с реактивной тягой, копание в моторе, потом спустит колесо…»
Словно подтверждая, Пинто кивал в трубку, изображая мистера «сама готовность». Их взгляды пересеклись. Итальянец, резко повернувшись, ушел за фургон.
«Сейчас в Аэропорту скопились аэротакси и другие воздушные суда, задержанные Штормовым предупреждением. Все пилоты должны пройти медицинский контроль, иначе «летающий доктор», неподкупная железяка, установленная в каждом такси, автоматически даст сигнал полиции. Можно затеряться среди пассажиров, спешащих в город. Можно попытаться пролезть в такси нахрапом, но лучше…»
Девчонка без возражений выслушала все глупости Пинто о неисправностях, потом, чтобы не вызывать подозрений, послушно глядела, как он трясет проводками из открытого капота — даже прошептала какие-то милые дамские охи-ахи относительно моторов и машин… По ее виду Бульдозер «понял», что им восхищаются, на него уповают, и вообще сейчас для девушки он самый надежный в мире мужчина.
— Но ты не беспокойся, — снисходительно объявил он, вооружаясь плоскогубцами и отверткой. — Для меня это дело — раз плюнуть. Двадцать минут максимум и помчимся, diavolettа* (егоза — итал.).
— Ты настоящий мужчина, Пинто! — закатила глаза Мишель. — Как я завидую твоей Лючии.
Ему стало немножечко стыдно за этот спектакль. Сунув голову под капот, итальянец принялся орудовать инструментом, производя как можно больше звона и шума.
— Я тобой просто восхищаюсь, Бульдозер, — снова и снова восклицала девчонка. — Такой большой, такой сильный, у тебя так ловко все получается.
Он буркнул что-то, отворачивая лицо.
А Мишель тарахтела без остановок. Она «призналась», что с таким парнем, как Пинто, ей ничего не страшно, что только он один и смог бы так удачно все устроить этой ночью, и что такой герой заслуживает всего и много. В данный момент — стейков с кукурузными лепешками из ресторана пат-зоны терминала. Конечно, это самое малое из «всего и многого», но зато выполнимо прямо сейчас.