— Прямо сейчас, Пинто! Я побежала.
— Погоди, — сказал зардевшийся Бульдозер. — Я денег дам.
— Нет, amore mio (любовь моя — итал.), занимайся мотором, Пока ты отмоешь руки, чтобы достать бумажник, я уже сбегаю туда-сюда два раза.
Сделав губами поцелуй, Мишель припустила к терминалу. Только не в пат-зону, а ближе к ангарам — туда, где высились причальные мачты эллингов. Там была неприметная кафешка для «воздушных извозчиков» — водителей аэротакси.
Девчонка была там два года назад — искала одного типа, согласившегося на дело, а потом вдруг давшего «задний ход». Тогда и узнала она, что в «Аквариуме» коротают время между полетами таксисты.
Для утреннего времени пилотов-водителей в кафе было много. Они заняли почти все столики, загромоздив тарелками, полными сладостей самых разных видов. Сахар быстро компенсировал затраченную организмом энергию — иначе пилот засыпал прямо за штурвалом. Для того, чтобы выбрать подходящего таксиста, требовалось не только чутье, но и определенные знания.
Девчонка присмотрелась к двоим: шустрому толстячку и невысокому латиносу, мечтательно глазеющему в потолок. Толстячок имел два плюса: бегающие крысиные глазки и съеденный завтрак, а «мачо» всего один, но огромный: девчонка была уверена, что если грамотно подвигать попой, мачо полетит с ней хоть на Марс.
Итак, пухлый или мачо?
Латинос, конечно, хорошо, но уж больно вид у него измученный, будто из морга. На Марс-то он полетит, однако может свалиться еще на взлете. Значит, толстячок, тем более, что с едой он уже расправился и теперь, откинувшись на спинку стула, усваивал глюкозу.
Понимая, что времени у нее совсем чуть-чуть и, если затея обломается, то Фидель точно не даст ей поговорить с Киттом, она даже не подумала, что если кар свалится на землю, то ей тоже конец.
Толстячок за столиком кинул в угол мятую салфетку и медленно встал. Он перебросился с кем-то шуткой, похлопал жующего соседа по плечу, отодвинул стул, но так и не проследовал на выход. Его пальцы скользнули в карман рубахи, доставая купюру.
«Кофе со сливками, пирожное и мармелад», — разобрать ненасытную артикуляцию толстячка не составило труда. «Merde! Вот дерьмо! Это еще минут на десять!»
— Девушка хочет сладкого?
Возле нее стоял таксист, с теми замечательно-рыжими бакенбардами, которые сопровождали ее весь путь к Чоки-Чмоки.
— Привет, — сказал он. — «Кит Кат» от компании «Биг Твистер». — Широкая физиономия расплылась в улыбке. Рыжий протянул ей красно-белую пластинку.
— Опять на Рейган-стрит?
Девчонка, ухмыльнувшись, разорвала шуршащую упаковку.
— Привет, Мэтт. Ты что — меня запомнил?
— Было бы труднее тебя не запомнить, — таксист подмигнул, и Мишель увидела, что один глаз у него зеленый, а другой серый.
— Спорю на поцелуй и сто баксов, что надо срочно.
— Выиграл. — Мишель достала пачку долларов. — А теперь давай поспорим, что не довезешь до отеля «Мэнсфилд» за четверть часа. Только серебра нет уже.
Хмыкнув, таксист из протянутых четырех сотен взял одну и поцеловал раскрасневшуюся девчонку. Приобнял ее по-дружески за плечи и потащил на выход, к аэрокару, болтавшемуся на втором ярусе эллинга.
Ветер крепчал, и казалось, что именно его усилиями тучи слетают с неба и падают сюда, в полукруглую чашу Аэропорта.
— Тебя отвезу — и домой. К жене. Давай-ка ходу прибавь, — рыжий легонько хлопнул ее по заднице, ступив на железо посадочной платформы. Он запрыгнул на водительское место, а Мишель привычным движением пнула заедающий кронштейн «БлэкДжека» и открывшаяся дверь впустила ее в прохладную кабину.
***
Небольшое окошко подвального этажа, подготовленное ею «на всякий случай», выполнило свою функцию. Скользнув на пол, Мишель осторожно подсветила фонариком, в поисках двери с цифрой «5». Открыв ее, девчонка попала сразу в холл — еще тихий и пустой в этот ранний для постояльцев час. За стойкой никого не было — Фидель, наверное, курил на улице около машин; возвращаясь в отель, она увидела «портье» еще метров за двести.