Откуда Китту было знать, что это была часть любовной игры Рэнды и Ральфа. Ссоры, крики, эмоции, оружие… И после — дикий, на грани безумия трах. Китт и не догадывался, что нужно сделать что-то дикое и безумное: схватить ее за шею и приставить нож к горлу, распороть лезвием футболку и джинсы… Да просто залепить пощечину и поволочь в спальню. Все что он знал — это то, что никогда ничего плохого ей не сделает.
Даже, если она этого требует — как сейчас.
— Ты ноль, Китт! — выкрикнула девчонка.
Начинавшийся, как банальный «наезд не по делу», имевший целью одновременно расшевелить Китта и перехватить у него инициативу в амурных разборках, этот разговор вышел из-под контроля. Травмированная психика Мишель, потеряла грань реальностью и нарочной выдумкой, и она не смогла остановиться.
— Ты просто ноль! Ты не можешь воткнуть ни нож, ни член!
И тогда он, почти без замаха — Мишель даже моргнуть не успела, — всадил нож по рукоять в четырехслойную дверь из металлопластика, пробив ее насквозь.
Китт развернулся и пошел по коридору, а ей почему-то вспомнилось казино в Лас-Вегасе, где Джо Кувалда на спор пытался пробить такую же четырехслойку. Его тесак вошел всего на две трети.
Хорошо воткнул, а? Как ты любишь? Рэнда, казалось, ухмыльнулась. А теперь ответь: ты мчалась из Аэропорта сказать парню, что он импотент и тряпка?
Мишель моргала, оглядываясь, как человек, с чьей головы только что сняли железное ведро, по которому долго били палкой. Нельзя сказать, чтобы она не понимала своих действий. И нож в пластике и Китт — уже внизу лестницы, — все это полностью укладывалось в ее голове. Эхо рассыпалось по ступеням — он по-прежнему не оборачивался. Да, кажется, наговорила она кое-чего лишнего; но ведь это ее Китт — с кофе, «юной мисс» и желанием сдувать с нее пылинки. Вдобавок, он должен понимать, как тяжело ей пришлось этой ночью…
«Нет-нет, это какое-то глупое недоразумение… Он должен понимать. Он должен сейчас же вернуться!»
Чтобы он пришел назад, тебе придется постараться.
«Он не может вот так взять и просто уйти», — упрямо возразила Мишель.
Почему, глупая?
«Потому что он любит меня!»
Дура ты все-таки…
Шаги стихали. Он так и не обернулся, уходя насовсем, а те несколько слезинок, что брызнули из глаз девчонки, не смогли переломить ненужную сейчас гордость. На улице трижды просигналил «мерседес» Фиделя. Скрипнула тяжелая входная дверь, будто жилы вырывая с каждым отворяемым миллиметром. Девчонка уткнулась лицом в сжатые ладони.
«Китт, прости…» — шептала она, сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. «Это глупость, боже, какая глупость». И готова она уже была на все, чтобы вернуть его.
Мишель вскочила и побежала, размазывая по лицу льющиеся слезы, но вдруг остановилась, закрываясь рукой. Ее ослепил яркий, ярче фотонного пламени шар, влетевший в гостиницу, как только Китт распахнул дверь.
Девчонке показалось, что это взорвалось Солнце, и с неба падают его расплавленные осколки, выжигая все на своем пути.
Глава 15
Китт спускался по ставшей вдруг очень длинной лестнице, стараясь не обращать внимания на звон в голове. Все кругом плыло, перила стали как пластилиновые; а он будто попал внутрь огромного чулка, куда накидали мелких монет. Чулок кто-то зло встряхивал, и в голову долбила досадливо звонкая мелочь.
«Это из-за ссоры», — понадеялся Китт.
Нездоровый свет за стеклом выхватил улицу с пешеходами и стоящими вдоль дороги автомобилями. Черный «мерседес», моргнув фарами, трижды просигналил. Не оглядываясь, Китт миновал вестибюль и, подойдя к двери, замер, стискивая круглую металлическую ручку. Он не решался выйти и сесть в «мерседес» Фиделя, чтобы навсегда покинуть «Мэнсфилд», ставший родным домом. Никогда еще не было такого беспорядка в его душе. Мысли спекались в один большой комок, из которого сыпались недавние воспоминания, сплетенные с давно забытыми снами. Подняв голову, через стекло двери он хотел спросить у небес, как жить дальше. Но тут его внимание привлекла желтая пыльца. Высыпаясь из ниоткуда, она тяжелила облака, тонувшие под грузом одуванчикового цвета.