— Ты попал, Китт! — крикнула она во весь голос.
— Попал! — вторила ей Мишель и, взревев, «мустанг» сорвался с места, оставив за собой громадное облако пыли.
Китт поднял голову, а безумные чертики из глаз Мишель прыгнули и пробили его насквозь.
— Подуть… — пробормотал он растерянно. Других слов не нашлось.
Девчонка подходила к нему, без труда уворачиваясь в темноте от растопыренных скруток проводов. Мишель неуловимо избавилась от куртки и теперь стояла перед ним на расстоянии вытянутой руки.
— Конечно, подуть… Ты ведь хочешь проткнуть меня этой своей штукой, — неопределенное движение Мишель можно было отнести к какому угодно предмету. Китт посмотрел на шприц в левой руке…
«Мустанг» летел, не разбирая дороги, и девчонки упивались полетом и мощью, находящейся в их руках. Не было препятствия, которое остановило бы их, и даже крутой поворот серпантина или внезапные ухабы не казались чем-то трудным и опасным.
— Хочешь — делай. Я давно мечтала о чем-либо подобном. И знаю, что ты все сделаешь, как надо, мой герой.
Она повернулась на пол-оборота и принялась медленно стягивать легкие спортивные брюки.
Поворот не задержал стремительный бег «Мустанга» — они поменялись местами и Рэнда с развевающимися на ветру волосами прокричала: «Газуй, Мишель!»
Ошарашено глядя, как ползут вниз брючки Мишель, Китт сжимал шприц на манер холодного оружия — будто этот жалкий инструмент мог спасти его от подавляющей энергии девчонки. Когда он набрался храбрости опять взглянуть на нее, та уже наполовину спустила брюки, с интересом ожидая его действий.
— Кажется, так будет достаточно, — с придыханием сказала она. — Или…
Китт безропотно согласился с тем, что будет «достаточно».
— Спиртом надо бы… — закончил он едва различимым голосом. — Дезинфекция…
В полутьме ноги Мишель казались совсем белыми. Мотая головой, Китт пробовал стряхнуть наваждение, но оно возвратилось, как только девчонка прошептала:
— Ты о чем, Китт?
— Спирт… — бездумно повторил он. — Дезинфекция.
«Мустанг», покачиваясь и визжа тормозами, остановился. Первый барьер безумной скачки был взят с ходу. Дальше второй: еще больше скорость, еще сильнее ветер в ушах и громче рев мотора!
— Зачем тебе еще и этот Китт?
— Не знаю, — ответила Рэнде Мишель. — Наверное, если прежний — мой, то и этот должен быть моим. Наверное.
— Было бы справедливо, если э т о т будет моим. Ты что, конфетка, хочешь жить сразу с двумя мужчинами?
Мишель фыркнула. Им обеим в равной степени было интересно поведение Китта — без деления на прошлую и нынешнюю ипостась. В конце концов, Мишель и Рэнда были одной личностью, двумя сторонами одной медали, благодаря капризу судьбы вплотную увидевшими друг друга.
— Что-то он не падает от счастья. Может, еще ниже опустить?
— Ты еще предложи трусы снять. Откуда у тебя повадки вокзальной шлюхи?
— Любая, даже самая правильная девочка капельку шлюха. Это заложено природой. И вообще, кто это обвиняет меня: святая мать Франческа Филадельфийская, приора Саманта, леди Годива? Нет! Это строит из себя Пенелопу девица, которая бросила своего парня ради одного траха с каким-то смазливым фрайером.
Мишель призналась, что есть какая-то правда в словах Рэнды, вернее доля правды, но это вовсе не означает ее приверженность вседозволенности и распутству.
— Да, была ошибка. Но я ее хочу исправить.
— И поэтому ты крутишь жопой перед носом Китта. — Рэнда хмыкнула. — О! Мы, кажется, проснулись.
Китт прикоснулся к ее обнаженному бедру.
— Тебе не холодно так?
— Очень холодно. А у тебя такие сильные и теплые руки…
Изогнув спину, девчонка не смотрела даже, а в з и р а л а с высоты, недосягаемость которой была в ее воображении. Она чувствовала себя божеством, обратившим внимание на смертного и снисходительно ожидающим благодарности. Божество спустилось на землю в красном «мустанге», рычащем турбинами, и наготове были его дюзы и бортовые передачи. Ничего не было видно впереди — песок вперемежку с ветром носился кругом, но Мишель как будто видела сквозь дымку. Гремел далекий, за горизонтом, гром — ждать больше нельзя было.