— Вы обещали, мисс, не отходить. Это очень важно. Без меня вы потеряетесь и можете умереть.
— Есть! — девчонка щелкнула каблуками не хуже киношного русского злодея с погонами. — Готова выполнить любое ваше распоряжение.
Ухмыльнувшись, парень поправил на ней каску и отдал по-военному честь.
В самый низ подвала они пробрались довольно быстро. Путь не был полностью завален, а хлипкую дверь Китт выбил одним ударом. Пахнуло сыростью, и, едва ступив на узкую, с погнутыми перилами, лестницу, он скривился, застучав себя по уху.
— Ультразвук разорался, — пояснил он, сдернув наушники. — Недалеко совсем. Через секунду и Мишель услыхала тонкий пронзительный свист, закончившийся на самой верхней ноте. Потом стало тихо. Привязав к перилам трос, они спустились по мокрым ступеням и двинулись, увязая в грязи, в обход подпорной колонны.
— Меня всасывает, — пожаловалась девчонка, пройдя полсотни шагов.
Не медля, Китт обхватил ее и принялся тянуть.
— Китт! Внизу, а-а-а-а!
Едва сапог девчонки вынырнул из жижи, за ней потянулась голая рука с острыми, капающими грязью пальцами.
— Ки-и-ит, она держит меня! — вопила Мишель.
Парень оставался спокоен.
— Кто вас держит, мисс?
— Не знаю! Рука, эта чертова рука!
Китт, пошарив в грязи, вытянул за палец явно мертвую руку. Щелкнув тумблером, он включил рацию:
— У нас Джон До* (труп — сленг спасателей), чиф. Один. Похоже, захлебнулся… Что? Да, я отмечу.
Дрожа, Мишель наблюдала, как он цепляет один конец сигнального троса на запястье торчащей из грязи руки, а другой — к перилам.
— Будто машет нам, — сказала девчонка. — Может, надо ее вытащить?
— Нет, мисс. Мало времени. Это сделают другие.
Чтобы победить давящее чувство страха, девчонка сняла перчатку и нащупала спрятанный за пазухой пистолет. Верный «кроссер». Пальцы наполнились уверенной металлической тяжестью.
«Как чудно выходит… Он спасатель, помогает людям, попавшим в беду: двенадцать человек обязаны ему жизнью. А я убийца. Четверо… хотя нет — тот козел Санчес из ресторана будет пятым».
Она стала перебирать в памяти «своих» покойников, как иные светские львицы — мужчин. На почин — тухлый, с желтыми, будто в Радуге измазанными, глазами. Вторым был Чарли-Длинный гвоздь, главарь банды, к которой они с Ральфом прибились в Детройте. Решил, придурок, одним махом получить их с Ральфом денежки и честно угнанный аэрокар. А получил нож под лопатку. Третий — ювелир. Именно тот, что придумал сделать из нее подарок. Жирный и слабый, он сдох еще до того, как она пустила ток на подведенные к вискам электроды. Бродяга Брэд… вот его жалко. Глупо так получилось, но она предупреждала, что если он попытается еще раз… Попытался, дурак, а она, не разобравшись спросонья, разворотила ему живот этим вот «кроссером»… Ну и мачо из ресторана. Вот его — нисколько не жалко».
Девчонка бросила взгляд на Китта. Орудуя маленькой лопаткой, он очищал от грязи небольшую железную дверь в служебное помещение. В паре метров валялась обмотка трансформатора силового поля.
— Он там, — Китт постучал о железо лопаткой.
— Дверь заперта?
— Да.
Вооружившись импульсным молотком, он примеривался, выставив планку на «красное». Так бьют с близкого расстояния. Девчонка отошла. За яркой вспышкой полетел во все стороны окрасочный слой пополам с окалиной. Отвернувшись, Мишель закрывала глаза при каждом сиянии импульса. Но дверь так и не поддалась.
— Это, наверное, комната охраны, — сказала она Китту. — Твоей пукалкой не взять. «Динамоштурм» нужен или высверливать.
— Нет времени, — сказал Китт, будто других слов и не знал. — Если не инъецировать, он скоро умрет.
Заменив обойму с аккумуляторами, он приготовился повторить попытку.
— Инъецировать… — Мудреное слово удивило Мишель, но не резало слух, как раньше, когда у Китта прорывались такие же умные, многозначительные термины. — А ну, погоди-ка…
Девчонка вставила ему в зубы недокуренную сигарету, выбрала из слесарного набора Китта длинное шило, согнула и несколькими ударами молотка превратила в мудреную загогулину.