Самооценка Марианны поднялась до небывалых высот. Она стала хамить посетителям, коллегам по работе, начались проблемы в коллективе. Кому понравится зарвавшаяся девица, которая еще недавно не могла себе позволить лишнюю пару туфлей, а теперь щеголяла в норковой шубе и золотых украшениях. Поползли слухи, что у девушки завелся богатый хахаль, одевший ее с ног до головы. Сама же она не подтверждала ничего, но и не опровергала. Время от времени появлялись мысли о необходимости ухода с работы, потому как работать с утра до вечера смысла уже не было.
В конечном счете она все бросила, заявив, что за копейки даже рабы на галерах не будут вкалывать, оскорбив своим заявлением всех сослуживцев, в качестве прощального подарка. Чем вызвала бурю негодования, на которую ей было абсолютно плевать. Впрочем, теперь Марианну совершенно не волновали старые знакомые - она вступала в новую жизнь, полную богатства и роскоши, собираясь найти новый круг друзей. А в нем не было места унылой серости, каждодневной работе и бесконечной рутине.
И, наконец, наступил день, когда Марианна решила осмотреть свое приобретение — старый особняк, доставшийся даром, до этого никак не решаясь сделать подобное. Денег у нее было достаточно, но ведь можно было огромный дом продать и жить припеваючи. Тогда потребность в деньгах отпала бы напрочь. Или же сдавать в наем. О последствиях девушка не думала, наслаждаясь жизнью.
Стоя перед наследственным имуществом, Марианна вдыхала полной грудью воздух свободы, предвкушая радужное будущее. В мечтах она видела себя домоправительницей, ведь в «ее» доме множество спален, которые можно было сдавать как все вместе, так и по одной. А уж она займет самую лучшую комнату, расположенную на верхнем третьем этаже, чтобы оттуда взирать на своих постояльцев и подсчитывать деньги, текущие в руки рекой.
Девушка еще раз оглянулась по сторонам, прежде, чем сделать первый шаг в направлении дома. Почему-то про ключи она совершенно не задумывалась. У нее даже и мысли не возникало, что может не попасть внутрь дома.
Марианна толкнула тяжелую створку двери, противно скрипнули давно не смазанные петли. В мозгу не появилось вопроса «как при открытом входе в дом он до сих пор не растащен на части, а окна не выбиты?». Ведь, в городе процветает преступность, и то тут, то там совершаются ограбления или поджоги.
Коридор встретил ее темнотой. После уличного освещения в комнате стояла беспроглядная ночь. Лишь спустя некоторое время девушка смогла различить другую дверь, ведущую вглубь дома. Миновав и ее, Марианна оказалась в просторном холле откуда шла лестница на второй этаж, а так же имелось множество дверей, по всей видимости, ведущих в другие комнаты.
Осмотревшись вокруг, Марианна решила обойти весь дом, заглядывая в каждую из комнат, чтобы посмотреть что где расположено и набросать план дальнейших действий.
В первую очередь она решила начать с левой стороны дома.
За первой же дверью обнаружился рабочий кабинет, подобный был у нее последние пару лет жизни. Девушка подошла к столу, с разложенными по всей столешнице бумагами, собираясь посмотреть чем же занимался перед смертью хозяин дома, потому как выяснить об этом у соседей не удалось. Они отвечали что-то уклончивое или наотрез отказывались говорить.
- Ну, наконец, явилась не запылилась. А я уже тебя заждалась. Принимай хозяйство. Как же я устала от этой работы. Сил моих нет. Думала, что уже не придешь. Но вижу, что не ошиблась, - раздался со спины почему-то знакомый женский голос.
Марианна резко повернулась, чтобы столкнуться нос к носу с женщиной, забывшей у нее в кабинете завещание.
- Вы кто? - она попятилась. - И что тут делаете?
- Работала я тут, милочка. А вот теперь тебе свое место сдам и хоть отдохну от всей этой рутины,- произнесла довольная донельзя старушка.
- Я ничего не понимаю. Как вы тут оказались?
- Со временем поймешь. Ну, давай. Снимай шубку, и за дело. Работа она простоя в делах не любит. А в этом месте бардак просто не допустим, - женщина потянула за норковую шубку, собираясь стащить с плеч Марианны.
- Что вы делаете? - начала возмущаться девушка.
- Помогаю тебе, дуреха. Пока кресло за тебя не взялось. Запаришься ведь, - участливый тон просто сочился добродушием.