Когда Зинка, наконец, собралась уходить, Эльза проводила ее до большой дороги. Взошла луна, и в ее мягком блеске Зинка казалась волшебным видением из фантастического романа. С грацией настоящей цыганской танцовщицы она окутала яркой шалью свою гибкую фигуру. Искоса поглядывая на нее, когда они шли к большой дороге, Эльза видела сочетавшиеся в ней одновременно упорство и покорность. Она напоминала нежное, наполовину прирученное дикое животное. В ее туманном темном взоре таилось, чувствовала Эльза, легкое презрение к ней, жене Бэлиса Кэрью. Ей почти казалось, будто Зинка каким-то особым таинственным инстинктом, реагирующим на сокровенную сущность жизни, угадывала, в каких отношениях Эльза была с Бэлисом и, пожалуй, презирала ее за это. Эльза негодовала на себя за эту мысль.
Вместо «прощайте» Зинка произнесла какое-то звонкое слово на своем родном языке, которого Эльза почти не разобрала, и затем странная, робкая и в то же время смелая фигурка ушла, скользя в лунном свете вниз, к Балке.
Эльза стояла на дороге, смотря ей вслед, пока она не исчезла из вида. Она собиралась уже повернуться и идти назад домой, когда заметила мерцавшие вдалеке фонари автомобиля Бэлиса, то взлетавшие, то нырявшие на неровной поверхности Балки. Она невольно сделала шаг или два вперед. Острый трепет пробежал по всему ее телу. Ее охватило желание бежать Бэлису навстречу и встретить его прежде, чем он выедет из Балки.
Пробежав немного вперед, она вдруг сразу остановилась. Что Бэлис делал? Автомобиль остановился.
Затем стал пятиться, чтобы повернуть… Зинка, очевидно. Он встретил ее и хотел отвезти к Нэту Брэзеллу. Вполне естественно, что он так делал. Почему же… Конечно, он должен был отвезти ее назад.
Эльза почувствовала, как сжалось ее сердце. Она бежала слишком быстро, и теперь колени ее дрожали, руки безжизненно повисли, дыхание сухо и прерывисто вырывалось из горла. Что с ней такое? Она старалась собраться с мыслями, как сумасшедший, к которому медленно возвращается разум… Герти Шварц, когда-то в Айове… Она повернула обратно и твердыми шагами начала подниматься по склону, крепко сжав одной рукой другую. Лунный свет каскадом заливал Гору, и все вокруг казалось похожим на тусклые брызги: побелевшая трава, кустарники в лощине, белые березы…
ГЛАВА XVIII
В воздухе расточительно разливалось золотое, опьяняющее вино бабьего лета.
С вершины Горы Эльза могла теперь смотреть вниз, в Балку, и дальше за ней, туда, где Аксель Фосберг строил свой новый дом, простой сруб, который должен был стоять на месте скромного, но довольно комфортабельного домика, построенного им для Лили всего несколько месяцев назад. Аксель работал там совершенно один, день за днем, с первых проблесков зари до последнего часа сумерек, – несчастная жертва злого рока. Говорили, что он бешено, неистово работал, чтобы успеть закончить все до наступления зимы. Эльза ездила туда только вчера и говорила с ним, убеждая его не переутомляться, но Аксель только смеялся, и его красное лицо еще больше краснело от скромной гордости!
– Ну! Это пустяки! Когда у человека появляется что-то впереди, когда он ждет, ему хочется работать! Вы знаете, в каком она…
Он кивнул головой по направлению к дому, стоявшему за милю оттуда, на ферме Флетчера, где Лили жила у своей матери.
– Да, я знаю, Аксель, – сказала Эльза. – От души желаю вам счастья.
Он потер затылок своей широкой веснушчатой рукой и посмотрел на нее так задумчиво, что сердце ее сжалось от боли. Она повернула Флету и быстро уехала. Выступившие на ее глазах слезы затуманили весь ландшафт, простиравшийся перед ними.
С вершины Горы Эльза могла также видеть Фанни Ипсмиллер, ходившую по двору фермы Лендквиста и развешивавшую на веревке для проветривания стеганые ярко-красные шерстяные одеяла. Неподвижно тихий теплый воздух ясно доносил резкий лай собак Нэта Брэзелла, а дальше, немного к востоку, на его пастбище виднелась женская фигурка, которая двигалась вслед за стадом, покачивая гибким станом, подобно колыханию золотисто-бурой пшеницы. Это была Зинка! Эльза наблюдала ее, стараясь подавить новое сумасшествие, овладевавшее ею на целые дни каждый раз, когда возвращалась темное воспоминание о той ночи, когда Зинка явилась к ней. Что стало с ней, куда делись ее гордость и сила разума, если она может так позорно тонуть в грязном болоте ревности? Она боролась с собой, то надеясь, то теряя надежду, но без всяких результатов. Она не могла избавиться от этого чувства, оно красным факелом горело в ее сердце.