Первая схватка выиграна. Но это лишь начало. Не сегодня-завтра последуют новые разборки. Надо что-то делать? Но что?
И Костя решает: Олега срочно отправить домой, и там некоторое время он будет жить в разъездах по делам Анютиной книги. Сам же он как ни в чем не бывало будет жить в «Палаце». И держать нос по ветру.
Позвонили в порт. Там, на их счастье, стоял небольшой теплоход, отправлявшийся в Измаил. Олег попросил оставить для него место. А в двенадцатом часу, когда Костя с Олегом сидели в ресторане и обедали, к ним подошел комиссар городской полиции. Он был в форме, улыбался и изъявил желание закусить и выпить.
— Вы сегодня в форме и веселый, — беспечно заговорил Костя, — кого-нибудь поймали?
— А вы что-то уже узнали?
— Да нет, ничего, но это «что-то» на вашем лице. Вы как будто смотрели в воду и увидели там кое-что веселое.
— Да, я увидел лодку, а в ней трех англичан и русского.
Бурлеску кинул на Олега лукавый взгляд, и Олег понял: комиссар все знает.
— Не говорите загадками, Стефан, — улыбнулся Костя.
— В море отправился катер, и в нем три англичанина и один русский.
Стефан снова оглядел Олега. Одобрительно заметил:
— Видно, повздорили там. Искупались.
Олег ниже склонился над тарелкой. Теперь уже было ясно, что полиция была в курсе замышлявшейся драмы, а, может, и трагедии. «Знали, и ничего не предприняли», — думал Олег. И о том же с горечью и недоумением размышлял и Костя. И Бурлеску, словно извиняясь, сказал:
— Нам стало об этом известно, но мы опоздали.
Смотрел на Олега и ждал, когда тот заговорит, но Олег и не думал раскрывать карты. Напротив, считал комиссара чуть ли не соучастником проделанной с ним экзекуции, готов был врезать ему по физиономии или опрокинуть на него стол.
Комиссар понял его состояние.
— Они, эти парни из охраны Ивановых, нам не подвластны и действуют по своим законам. Одни американцы, другие — англичане, и давно между собой конфликтуют. А что делят — нам неизвестно. Мы только ночью увидели у телефонной будки вашу «Волгу».
Бурлеску наклонился к Олегу. Примирительно тронул его за локоть.
— И поняли: с вами что-то случилось. Выслали катер, но было поздно. Так что… виноваты. Я приношу извинения.
— Ну, ладно, Стефан, — сказал Костя, — мы тебя понимаем. Случай дикий, — кто мог ожидать? Тут и я прохлопал, но особенно — Иванов-старший. Он же пригласил Олега.
— Силай выслал сопровождение, но они замешкались и тоже опоздали. И кинулись не к морю, а в Варне стали искать Олега. И в Констанце. У меня спрашивали. Это такой для них ляп, — Силай, если узнает, всех разгонит.
В кармане у комиссара зазвонил телефон.
— Да, это я, господин Иванов. Ваш гость Олег Филиппович жив и здоров, но, кажется, на него было нападение. Подробности? Позвоню вам вечером. Мы изучаем. Олег?.. Ему обеспечена охрана. Не беспокойтесь.
Сунул телефон в карман, смотрел то на Костю, то на Олега. Комиссар был растерян, не знал, о чем говорить.
— Неприятность. Большая неприятность. Мы ведь тоже получаем от него деньги. Половина нашего бюджета — от него. И в Бухаресте получают. А теперь… Силай взбешен. Требует объяснений.
Костя и Олег переглянулись. Стоит ли сообщать подробности? Зачем?
Бурлеску схватил за руку Костю, взмолился:
— Костя! Ты ведь мне веришь. Это ужасный случай! Хлопал ушами, — так у вас говорят? Теперь мне нужны подробности, иначе Силай перекроет кислород. И тогда… скинут с должности, уволят многих ребят. Помогите нам.
Олег тронул комиссара за плечо.
— Ладно, комиссар. Расскажу, как было дело.
И стал рассказывать. Комиссар слушал, качал головой, пожимал в недоумении плечами, восклицал:
— Жалеть негодяев! Да я бы их!
Костя отклонился на спинку стула, смотрел на комиссара. Смотрел пристально, открыто, стараясь понять, друг он или чей-то агент в нашем лагере? И все-таки Косте хотелось верить комиссару. Привык он к Стефану и даже полюбил румына. А любовь, как известно, не обманешь, она всегда взрастает там, где вера, доброта, сердечность. Любовь — родная сестра дружбы, а дружба идет от сердца.