Старок им сказал: «Девушка будет в короткой юбке с зеленой сумкой через плечо».
Завидев ее, постовые оживились, лица засветились улыбкой. И она им кивнула и улыбнулась в ответ. Вспомнила, какой у нее ужасный нос, и почувствовала, как лицо покрывается краской.
В комнату вошла робко.
— Можно к вам?
— Попробуйте. Хотя вы уже вошли.
Шла медленно, краем глаза оглядывала стены, шкаф. Сердце билось толчками, отдавалось в ушах. «Никогда так не волновалась», — успела подумать она.
Присела к столу на край кресла.
— Вот перстень, — протянула старухе. Но та не шелохнулась, смотрела зло и с любопытством. Косила глаз на перстень, но видела и юбку, обнажавшую слишком много, — даже для самых бесстыжих дев.
— Перстень? Ну и что с того! — скрипуче, как ржавый лист железа, каркала Регина. — Если уж у вас есть перстень, так его надо в музей, а?
Протянула руку и кривыми пальцами, словно когтями, захватила перстень.
— Говори, милая, говори — зачем пришла. Я разве комиссионный магазин или ломбард?
— Хочу знать: дорог ли, хорош ли?
— Она хочет знать! А я при чем? Я тоже хочу знать, но только то, что мне нужно, а это зачем? Перстень! Разве мало на свете перстней? И как я могу знать?
— Вы большой специалист, самый большой в городе.
— О-о! Это интересно. Кто вам так сказал? А? Кто?
Регина спрашивала, но голос ее затихал, фразы становились бессвязными. Смотрела на перстень через лупу и все плотнее приникала к окуляру, подавалась вперед, словно ей подбросили осколок Тунгусского метеорита.
Перстень был тот самый, который Костя показывал ювелиру в Волгограде.
Анна знала его ценность, видела, как он гипнотизировал старуху, и та все больше волновалась, тяжело, прерывисто дышала. В одной руке она держала лупу, в другой — перстень и смотрела на него то сверху, то сбоку, и, казалось, не было силы оторвать ее от стола.
Перевела дыхание, обратила взгляд на Анну, — взгляд безумный, лихорадочный, — точно хотела спросить: «Ты еще здесь?»
Но сказала другое:
— И что?.. Перстень! Откуда он у тебя?
— Бабушка отписала, в завещании.
— И видно, — бабушка. Он старый, немодный. Перстень сжимала в кулаке, до хруста в пальцах.
«Еще не отдаст!» — мелькнула мысль. А старуха все больше теряла самообладание. Правая рука хваталась то за прибор, стоявший на краю стола, то за альбом. Подгребла к себе альбом, листала страницы. Впилась лупой в большой, нарисованный яркими красками перстень. Анна вытянула шею, узнала копию своего. Под ним слова: «Князь Потемкин подарил Екатерине II…»
Еще пуще затряслась старуха. Отодвинула альбом, но тут же схватила прибор, чуть не повалила его. Стала вновь разглядывать. И снова подвинула к себе альбом, раскрыла на той же странице. Смотрела, сравнивала.
— Чего вам надо? За перстень?
— Ничего не надо. Хочу знать, хорош ли он? Как называется камень?
— Камень? Вам нужен камень? А?
Рука с зажатым перстнем дрожала, морщины на лице становились бледными, словно их обсыпали мукой.
— Сколько вы хотите?..
Оторвалась от прибора, а руку с зажатым в ней перстнем машинально закинула за спину.
— Ох! О-о…
Схватилась за сердце. Открыла ящик, достала таблетку.
— Ох! А-а… Где перстень?
— У вас перстень, вон в руке.
— Что вы хотите? Сколько?
— Мне не надо денег. Хочу два колечка, — мне и жениху. Только красивые.
— Два колечка? Это немало, они дорогие.
Сосала таблетку, а дыхание становилось все тяжелее.
— Если нет у вас колец, давайте перстень. Пойду в ювелирный.
Говорила громко, умышленно распаляла страсти.
— Давайте перстень! Вы что, глухая? Я же сказала: пойду в ювелирный, там получу два кольца.
Побуждала старуху полезть в тайник. Тогда она узнает, где хранятся драгоценности. Анна готовилась применить газовый баллончик, завладеть ключами и вынуть драгоценности, — операция опасная, но ничего другого в голову не приходило. С нетерпением ждала, когда старуха пойдет за кольцами. И дождалась. Регина Бондарь, морщась от сердечной боли и боясь, как бы девица не подняла шум, достала из сумочки ключи и нетвердым шагом заковыляла к шкафу. Звонко щелкнул замок, второй… Долго рылась там, достала шкатулку. Анна сообразила, что тайник она не закрыла, — замки не щелкали.