— Мы издали пробный тираж — десять тысяч экземпляров. И, представьте, книгу раскупили за неделю. «Анжелика и король» лежит, «Дневник» Вырубовой лежит, даже сенсационную «Князь тьмы», о Горбачеве, покупают вяло. Но эта книга идет. Представьте, идет!
— Хорошо, хорошо. Каковы ваши планы?
— Мои планы? Я хочу издать миллион экземпляров. Загружу типографию, «она будет печатать только «Слезы любви». Предлагаю договор.
— Договор будет, но нужен аванс.
— Аванс? Сколько вы хотите?
— Десять миллионов.
— Десять миллио-о-нов! Вы меня режете без ножа. Откуда мне взять десять миллионов? У меня нет и одного.
— Тогда книгу предложим в другое издательство, а печатать будем в типографии Ивана Федорова. Там и бумага хорошая, и мощности большие, — говорил Костя наобум.
— А у нас? — Шугалей вырвал из рук Анны книгу. — У нас плохая бумага? Вы посмотрите.
— Бумага ничего, но там лучше. Ищите десять миллионов.
Шугалей откинулся на спинку кресла. Ошалело таращил глаза то на Анну, то на Костю. Хотел обратиться к автору, но она поднялась.
— Извините, пойду к себе.
Шугалей остался наедине с Костей, который «резал его без ножа». Но Костя был неумолим. Он знал нравы нынешних дельцов, их связи, возможности. И знал также, что Шугалей не отступится, найдет деньги. И не ошибся. Издатель упавшим голосом проговорил:
— Хорошо. Сегодня в полночь я привезу вам десять миллионов.
— В полночь я имею обыкновение спать.
— Ну, если так, привезу утром.
Костя проводил издателя до калитки. Его ждала новая иностранная машина с двумя молодцами — первый признак преуспевающего дельца.
На следующее утро у калитки дома в сопровождении тех же молодцев появился Шугалей. Костя видел, как он вскинул на плечо сумку, направился к дому. Встретил его и повел наверх, в кабинет Анны. Пригласил с собой Амалию.
В присутствии женщин Шугалей высыпал на стол деньги, сказал:
— Здесь семь миллионов. Остальные — завтра. И подал Анне издательский договор:
— Нужна подпись автора.
— Но у Константина Евгеньевича есть моя доверенность.
— Хорошо, он тоже подпишет, но если вы уже здесь…
Костя для пробы разорвал несколько упаковок, посмотрел банкноты на свет. Сказал:
— Будем подписывать.
Один экземпляр договора оставил у себя, два вручил Шугалею. И протянул руку, дескать, до свидания. Но Шугалей вскинулся:
— Постойте! Есть идея. Хочу предложить вам сделку международного масштаба. Да, не удивляйтесь. Если вы дело имеете со мной, то вам придется привыкнуть к большому размаху. Вам, синьорита, — он наклонил непричесанную голову, — Шугалей будет делать мировую славу. Или вы, может быть, не согласны иметь международный имидж?.. — Он беззвучно засмеялся, обнажив мощные неровные зубы. — Да, не согласны? Тогда скажите мне, и я буду свои слова брать обратно. Молчите, значит согласны. Тогда слушайте меня внимательно. И вы, молодой человек, — повернулся он к Косте, — тоже слушайте, раз уж вы имеете полную доверенность от автора.
Шугалей стрельнул взглядом в Амалию, сидевшую на диване у окна, и, не сумев постигнуть ее места в этом сообществе, продолжал:
— Вы дайте мне доверенность на ведение дел за границей, и я буду пробовать книгу в Штатах, а потом в Англии. Если она и там пойдет, вы представляете, что мы будем иметь?
Анна и Амалия смотрели на Костю, а он старался разгадать в предложениях Шугалея подвох, который непременно тут был. Доверенность? Значит будет, как и я, полным хозяином рукописи. И будет диктовать условия. Сказал:
— Можем оформить договор, а не доверенность.
Шугалей чертыхнулся:
— С кем договор заключать? Вы знаете, кто будет переводить книгу, кто издавать, — знаете?.. Я не знаю, а вы знаете, странный вы человек.
Шугалей нервничал. И Костя видел не только это, но еще и то, что перед ним сидел делец невысокого полета: малокультурен, несдержан, и речь его пряма как палка. Про таких говорят: они умные и хитрые. Но где же тут ум, хитрость? Да…
Костя понимал, что не имеет опыта в финансовых сделках и должен быть бдительным. Оставалось одно — довериться интуиции.
— Предлагаю вам вариант, — заговорил Костя. — Берите на себя перевод, оформление, издание пробного тиража, скажем, на английском языке. Если книга пойдет, я приеду, куда вы мне скажете, и мы все оформим.
Шугалей долго молчал, в уме производил расчеты. Было видно, что вариант ему хоть и не нравится, но он от него не откажется.
И он сказал:
— Пробный тираж будет стоить денег, и немалых.
— Сколько примерно?
— Рублей будет слишком много, хорошо бы иметь доллары.