На даче ворота им отворил сторож, а в самой даче встретил главный смотритель всего хозяйства Феликс Арменович Кузнецов. Сюда для Нины вход был открыт, и она чувствовала себя здесь полной хозяйкой.
Хотели было пойти в лес погулять, но Феликс Арменович вежливо заступил дорогу:
— Нина Николаевна, нет охраны, а без нее не велено.
Нина покорилась и пригласила подругу осмотреть дачу.
Анна знала по газетам и по телевидению хозяина этой дачи. Он в прошлом, горбачевском правительстве ведал каким-то наиважнейшим закрытым министерством, под его началом производились и аппараты для космоса, а потом, когда на страну свалилась разрушительная перестройка, ему доверили пост еще более высокий. Неожиданно поднялся шум о ста сорока миллиардах, а потом и еще о каких-то грандиозных аферах с золотом, нефтью, лесом… Просочились слухи о подписях Иванова… Силай зашатался, но усидел в кресле. И тут случился потрясший всю страну заговор. Иванов в нем не участвовал, но после, на каком-то важном собрании, в присутствии Горбачева, вскинув кверху большой палец, сказал: мы всё знали, поскольку там был «наш человек». И выходило, будто и Горбачеву, и ему, Иванову, и другим командирам перестройки был нужен этот заговор. Силая потихоньку сместили и дали возможность подобру-поздорову убраться за кордон. И никто не вспомнил о грандиозных аферах.
Слышала Анна все это, но никогда не думала, что вот так, не во сне, а наяву, увидит хоромы Силая, будет сидеть в его кабинете, как сидит она сейчас, и увидит в освещенном углу глухого забора лежащую овчарку и тень сторожа, идущего вдоль забора с внутренней стороны.
Здесь в кабинете на полу лежал болотного цвета ковер, не толстый, с восточным орнаментом. Нина пояснила:
— Ковер иранский, ручной работы. И все тут — индивидуальные изделия искусных мастеров. И картины, — они из запасников музеев, а иные и со стен сняты, — привезены на время, да так и остались.
— Да уж, — вздохнула Анна. И не сказала, но подумала: одну музейную крысу она повидала. В музеях-то у них свои люди.
На столе лежал фирменный именной блокнот. Открыла наугад — последняя дневниковая запись кончалась словами: «Владыки, не надейтесь на отсрочку, сумейте зло в себе преодолеть».
Положила блокнот на свое место.
Из кабинета в другие помещения вели три двери: одна в туалет и ванную, другая в коридор, а третья в пристройку, где был зал для приемов и бильярдная.
На ночь расположились в комнате Нины, принадлежавшей недавно умершей жене Силая. Венецианское, во всю стену окно выходило на восток, и по утрам можно было наблюдать восходы солнца. Наверное, в ясные дни оно поднималось над кроной гигантского дуба, стоявшего часовым у дачи, и заливало комнату веселым, радующим сердце светом.
Уставшие с дороги подруги быстро уснули, а утром, выпив чаю, выехали из поселка. Ехали по улицам крошечного городка Хотьково, посреди которого на высоком холме возвышался величавый храм, — его недавно реставрировали, и сейчас заканчивались отделочные работы. Храм был поставлен на пути из Москвы в Троице-Сергиеву лавру. Русские цари, ходившие пешком в лавру, останавливались в Хотьково на ночь, молились в этом храме.
Нина рассказывала, Анна жадно ей внимала.
Свернули на кольцевую дорогу, а с нее — на Рязань и покатили дальше на Волгоград. Настроение у спутниц было хорошее: Анюта любила езду на автомобиле, а Нине было тепло и покойно с Анной.
Дорога предстояла дальняя, больше тысячи километров, но шоссе первоклассное. Они двигались по пути, по которому Александр Невский и молодой Дмитрий Донской пешком и на лошадях ходили в орду.
За день не удалось достигнуть Иловли, а затем Каслинской. В предвечерний час невдалеке от небольшого города Михайловка в придорожной чайной спутницы решили перекусить. Поставили машину на площадке перед окном, а сами вошли в чайную. И Нина стоявшему за прилавком молодому парню сказала:
— Угощайте, чем Бог послал.
Парень включил музыку, — адски-шумовую, со всполохами света, — красного, синего, с каким-то дьявольским грохотом и скрежетом железа.
Жестом подозвала парня, крикнула на ухо:
— Музыку не надо! Не надо, говорю!
Парень отошел, но музыку не выключил. И принимать заказ не торопился. Стоял за прилавком, идиотски улыбался. Подождав еще немного, Нина поднялась, стала требовать еду, но парень продолжал загадочно скалить зубы. Путешественницы переглянулись, пошли к выходу. И тут же увидели, как из посадок вывернулись две машины и из них выскочили четверо парней. Трое окружили «форд», а один, ухмыляясь, подошел к девушкам: