Напрасно. Моему дружку достается не нежность, а железная хватка мегеры с когтями, губы которой раздуло от наших сумасшедших поцелуев. У меня так же. Вдобавок на нижней губе проступает кровь, которую слизываю кончиком языка.
Шарахнутая, отвечаю.
Я ее уже боюсь, блин. Но не сдаю назад. Даю свободу, чтобы действовала.
М-м-м...
Эти кошачьи сверкающие глаза в полутьме делают из моих мозгов отбивную.
Когда «защита» наконец-то раскатана Аней вдоль и на полную, мой первый импульс приветствует легкий вскрик, погружающий в безумие.
Я готов исполнить любой ее каприз, любую ее просьбу, кроме той, чтобы оставить девушку в покое.
Анютка, отклонив назад голову, закатывает к потолку глаза. Отличный способ впиться зубами в ее шею и задержаться. Оставить едва алую пометку, как напоминание о себе.
Надолго ли? Как минимум до следующего раза.
Знаю, шею больно жжет. Но сегодняшнюю ночь она не забудет.
Острые коготки ответно царапают мою влажную от пота спину. Проворные зубки повторяют за мной трюк.
Шиплю. Неприятно. Но внутри очень даже феерично.
Не заметил, как оказался без рубашки. Все дело рук Ани, этой чертовки, от которой у меня быстро и верно едет крыша.
Невнятное бормотание и громкие мольбы наполняют крохотное помещение, пока мы не заканчиваем эту сумасшедшую пляску одновременно.
Твою мать.
С ней всегда так.
Нас просто сносит взрывной волной наслаждения куда-то за пределы этой реальности. К чертовой матери.
Ее трясет. Ярко. Красиво. Неописуемо.
Меня...
Меня просто клинит. Я, блин, балдею от нее, от Аньки, и в который раз признаюсь себе в этом, но не ей самой.
Оба валимся на стол без сил, тяжело дышим. Несколько минут обмениваемся сердечным ритмом в тишине помещения.
Полежал бы с ней сейчас в обнимку, уткнулся бы носом в шею, засопел бы довольно.
Эх... Чувствую, как превращаюсь медленно, но верно в сентиментальное д*рьмо.
Тепло. Уютно. Как дома.
Все это с ней.
— Хватит, вали, — принимается ерзать под тяжестью моего тела.
— Понравилось? — нежно шепчу у женского соблазнительного ушка с небольшой сережкой.
— Слезь с меня, — металлическим голосом, как по яйцам.
Настроение Ани меняется со скоростью света. Выглядит она сексуально взлохмаченной и хрупкой, но с какой силой толкает руками в плечи, не передать.
Жаль. Уже успел пригреться на ее груди. Так было тепло, а теперь будет холодно...
— Слезь, говорю, — Аня возвращает себе прохладный тон голоса, а мне — внезапную боль ниже пояса.
Прямо коленкой!
— Козел!
Пользуясь моей слабостью, освобождается от груза и спешит к выходу.
А я что?
Корчась от боли и инстинктивно прикрывая пах рукой, не пытаюсь ее вернуть.
Положив одну руку на стол, упираюсь взглядом в деревянную его поверхность, ожидая услышать щелчок двери, за которой девушка намеревается исчезнуть. Но вместо этого до моего слуха доносится ее возглас:
— И как это понимать?!
Оборачиваюсь и, недоумевая, пялюсь на нее в ответ. Аня по привычке смещает свой недовольный фейс на мой голый зад с приспущенными штанами.
Согласен, он у меня ничего. Но сейчас не тот случай, чтобы им восхищаться. Я, мать его, минуту назад мог без бубенцов остаться.
— Ты просто вселенский придурок, Морозов! — после небольшой паузы девушка бросает в сердцах на прощание и выбегает из дома вон.
Входная дверь все время была открыта. Что ж, заходи, кто хочешь.
Но разве меня это колышет?
Не так сильно, как тот факт, что на моем уязвленном и расстроенном дружке болтается дырявая «резина».
Звездец. Приехали.
Глава 3
Аня
Прошло чуть больше месяца...
— Настя! — кричу и одновременно машу рукой светловолосой кучерявой девушке, затерявшейся в толпе.