Вовка нагнулся, чтобы рассмотреть его получше. И тут котик Лорд совершил целенаправленный молниеносный прыжок. Мадагаскарский таракан, защищаясь, издал громкое и резкое шипение, напоминающее змеиное. Но это не помогло. Хоть он и шипел, но очень быстро очутился в пасти кота, а потом и в его желудке. После чего Лорд зевнул, лениво потянулся, сверкнув зелеными виноградинами глаз, и вспрыгнул на Вовкину кровать. Развалился там, коварно прищурив один глаз.
А Вовка даже не сразу понял, что произошло.
— Шаляй-Валяй! — позвал он.
— Мяу...— откликнулся кот.
— Мяу, мяу! Не с тобой разговаривают, — сердито сказал Вовка. Он еще раз внимательно посмотрел на то место, где только что был его новый друг, преврптившийся в таракана... Поняв, что случилось, Вовка схватив кота за морду и прокричал:
— А ну, раскрой пасть!
Делать это кот не захотел. И обращение такое ему не понравилось. И он со всего маха ударил Вовку лапой, «забыв» убрать коготки.
—Ты что? Обалдел? — растерянно проговорил Вовка, поглаживая образовавшуюся на щеке царапину.
Так грубо котик с Вовкой себя еще никогда не вел.
* * *
Невидимка в квартире Степановых больше не появлялся. Жизнь потекла, казалось бы, по прежнему руслу. Вот только кот Лорд стал каким-то странным. Первой это заметила мама.
— Павел, Вовочка, — проговорила она растерянно, обращаясь к мужу и сыну. — Вы только посмотрите, на серебристо-серой шкурке нашего котика вдруг появились отчетливые рыжие полосы. Значит, наш Лорд совсем не относится к числу породистых кошек?
Маму это сильно расстроило, она никак не могла смириться с очевидным.
— Спинка-то ржавая… — со вздохом произнесла она, гладя грубые рыжие полоски на спине кота. — Куда делась твоя серебристо-серая шубка? Ты ведь просто заболел...Да? Лорд? Ты обязательно выздоровеешь...
Кот, хитро прищурившись, потерся о ногу хозяйки .
— И, зачем ты сгрыз цветок в спальне и написал в мои тапочки?
Ответом было невинное бархатное мурлыканье, чем- то напоминавшее приглушенный смех.
А любимец дома, к тому же, совершенно разучился аккуратно есть. Часто переворачивал блюдечко с молоком. По всей кухне Вовка теперь собирал остатки «пиршества». А уж про кошачий туалет и говорить не приходилось. Песок из-под работающих лапок кота разлетался во все стороны почти на метр. И приходилось тратить много времени, чтоб навести вокруг порядок.
Играть с Вовкой котик продолжал. Но игры стали другими. Он любил теперь подкрасться и сильно стукнуть Вовку лапой, не убирая коготки. И еще у него появилась одна странная забава. Он мог часами сидеть на подоконнике, ловя появившуюся там муху, даже тогда, когда по комнате бегали мышки. А они теперь стали часто появляться в квартире Степановых.
— Нет у нас больше красивого, умного Лорда. — сказал папа, увидев пробегавшую по полу мышь и кота, занятого ловлей мух. — Какой-то обыкновенный Шаляй- Валяй.
Кот, как бы отвечая на кличку, спрыгнул с подоконника. Задрал хвост, выгнул спину, приблизился, не спеша. Лениво зевнул; на морде отразились сытость, наглость и безмерное самодовольство...
— И что с тобой случилось, дружок? — спросил задумчиво папа. Нагнулся, хотел погладить кота, почесать у него за ушком, но передумал… Резко выпрямился и произнес:
— В дармоеда ты превратился! И не оборачиваясь, вышел из комнаты.
Шерсть у кота поднялась дыбом. Он посмотрел вслед хозяину дома почти человеческим, злым взглядом.
* * *
Вовке жалко было маму, которая со вздохами смотрела на изменившегося Лорда, была грустной, перестала улыбаться. И ужасно жаль было котика, в которого вселился этот нахальный Шаляй-Валяй. Все ругали Лорда за плохое поведение, в котором он совершенно не был виноват.
В отличии от взрослых, Вовка знал тайну — причину перемен, происшедших с серебристо-серым любимцем. И это его угнетало.
Всему виной было его, Вовкино, глупое любопытство. И вот теперь Шаляй-Валяй захватил тело Лорда и вылезать из него не хочет. До этого — было хорошо и весело, а теперь— стало плохо и грустно. Можно было бы рассказать обо всем папе. Но Вовка чувствовал свою вину, ему было стыдно.
«Надо исправлять все самому, —решил он.— Но, как?» И тут в голове его мелькнула мысль… А жизнь ускорила ход событий…
Между тем Шаляй-Валяй в теле кота совсем обнаглел, стал метить квартиру, расширяя границы своих владений. Пахучие метки уже были не только в Вовкиной комнате, но и на кухне, и в столовой, и в спальне родителей.
— Ну, негодяй!— прокричал Вовка, хватая кота за шкирку.— Я тебя сейчас носом, носом в твои кучки и лужи!