Любопытно, что, по свидетельству В. В. Стасова, Шаляпин, который не мог слышать исполнения «Блохи» Мусоргским, пел ее так, как пел сам автор этого произведения.
Был, однако, и второй круг творческих интересов Шаляпина, который побуждал артиста обращаться к концертному репертуару лирико-романтического плана, с присущей ему созерцательной лиричностью. И здесь образ любящего, погруженного в себя «героя» выявляется с исключительной силой.
Чисто виртуозные, популярные у иных артистов вещи не привлекали внимания певца — его репертуар был очень специфичен. Глинка, Даргомыжский, Чайковский, Рубинштейн, Рахманинов, Аренский — неразлучные спутники Шаляпина. Сочетание их произведений с народной песней и вокальным творчеством романтиков Запада создавало характерный шаляпинский репертуар.
Во время его пения возникало ощущение чудесного перевоплощения на глазах у слушателя. Слышавшие его в концертах поражались преображению Шаляпина. Б. В. Асафьев, вспоминая музыкальные вечера у Стасова с участием Шаляпина, писал об исполнении им партий Пимена и Годунова в комнатной обстановке:
«Лицо Шаляпина, при его пении в комнате, следовательно, без грима, было не менее впечатляющим, чем на сцене в гриме и костюме. Даже сильнее и глубже заставлял он слушателя впитывать взор в себя: лицо выражало его пение без неизбежно грубых мелодраматических подчеркиваний, которых все-таки требует из-за масштаба расстояний сцена; на лице жил, существовал словно тут же созданный на глазах у всех образ, кого воплощала его же интонация… Глаза, особенно глаза, скулы, черты лица около рта, поворот плеч и шеи, все преображалось и так же быстро „сдвигалось“ в другой персонаж, особенно при диалогах. Например, помню, перед монологом-рассказом Пимена в последнем акте „Бориса Годунова“ Шаляпин спел реплику „Рассказывай, старик, все, что знаешь, без утайки“, сопровождая пение столь глубоко-пристальным пронизывающим взглядом в пространство на предполагаемого Пимена, что казалось, он действительно вопрошающий Борис, а отвечать стал кто-то другой, им вызванный…»
Несмотря на то что сложившаяся в какой-то мере до Шаляпина традиция выступлений оперного певца в концертах (она идет еще от О. А. Петрова) приучила публику к своеобразию русского исполнительства, Шаляпин развил традицию и поднял эстрадное исполнительство вокалиста до уровня большого, волнующего искусства. Публика вначале была шокирована каким-нибудь «Семинаристом» или «Трепаком», полагая, что подобный репертуар недопустим в серьезном концерте, но постепенно доросла до понимания того, что несет ей Шаляпин.