Первые поиски образа Мельника Шаляпин начал еще в Тифлисе, а позже, как увидим, многое дал ему его друг и советник — актер Александрийского театра — Мамонт Дальский.
А вот исполняя партию Дон Базилио, Шаляпин в ту пору подчеркивал с провинциальным преувеличением дьявольское начало этого персонажа, рисуя в гротескном виде великого мастера клеветы. Здесь он явно подражал игре провинциальных оперных певцов, которые большей частью в чрезмерности красок видели подлинную силу артиста.
То же можно сказать о партии Мефистофеля, которая в тифлисский период была у Шаляпина полна огрубляющих преувеличений, подчеркнутого демонизма, при соответственном гриме, где фольга на ресницах, создающая дешевый эффект дьявольского пламени из глаз, играла не последнюю роль.
Здесь приводятся три партии, которые впоследствии всю жизнь будут в репертуаре Шаляпина. Начав с этих ролей, он не расстанется с ними до конца своих дней. И они станут изменяться, изменяться так, что поздний Мефистофель вовсе не будет похож на раннего. То же относится и к Дон Базилио.
Занимаясь с Федором, Усатов стремился дать ему хотя бы первичные представления о театральной мизансцене, об актерской игре в оперном спектакле. Тот багаж, которым располагал молодой певец после кочевий со странствующими труппами, был слишком ограничен и попросту беден. Из таких скитаний Шаляпин мог скорее вынести лишь осведомленность о штампованных «выступках» и жестах, которые считались обязательными в оперном театре провинции того времени.
В восприятии первичного актерского мастерства Федор оказался учеником чутким и понятливым. Он быстро усваивал советы и указания учителя и заметно развивался в актерском отношении.
Одно ему мешало первое время: главной трудностью было движение по сцене. Длинноногий юноша, тощий, нескладный, он в два-три шага перебегал небольшую сценическую площадку Кружка и не мог рассчитать своих движений для нужных мизансцен. В таких случаях вспыльчивый Усатов стучал дирижерской палочкой по пюпитру, начинал нервно нюхать табак и кричал:
— Не маши циркулями, подберись!
Конечно, актерский опыт Шаляпина за время учения у Усатова не сильно обогатился. Все-таки перед ним был учитель пения, очень озабоченный проблемой воспитания оперных артистов, но в главном — вокальный педагог. Ему удалось сделать важнейшее — заставить молодого певца задуматься над тем, что пение должно быть образным, способным выражать мысль и эмоцию певца или воплощаемого им героя.
Это были первые ступени познания сущности оперно-исполнительского искусства. Но важно и ценно то, что такие задатки были внушены Шаляпину в пору, когда семена падают на благодатную почву, именуемую целиной. Шаляпин не был еще испорчен рутиной, всезнайством, столь характерным для многих провинциальных знаменитостей, у которых молодой певец мог оказаться на положении ученика. Этого, к счастью, не произошло.
Несколько выступлений Музыкального кружка с отрывками из оперных произведений помогли Шаляпину приобрести некоторую известность у тифлисской публики и удостоиться благожелательных отзывов местных рецензентов по поводу заложенных в этом молодом певце возможностей.
Что было делать дальше?
Усатов предполагал, что Федор, проучившись у него год, отправится в Петербург или Москву, чтобы поступить в консерваторию. Соответственно этому замыслу Шаляпин стал потихоньку готовиться к далекому путешествию. Но случай, как всегда, изменил намеченный ход событий.
В Тифлисе набиралась новая оперная труппа для казенного театра. Антрепренеры В. Н. Любимов (не Деркач, о котором рассказывалось раньше) и В. Л. Форкатти, а также дирижер И. А. Труффи приглашали солистов из разных городов России, одновременно интересуясь и силами, имеющимися в Тифлисе. Прослушав учеников Усатова, организаторы нового оперного дела остановились на двух — П. Агнивцеве и Шаляпине. Последнему было предложено жалованье — 150 рублей в месяц. О таком богатстве Федор и мечтать не смел.
Он остался в Тифлисе, тем более, что режиссером в театр был приглашен Усатов.
Когда Шаляпин был принят в труппу тифлисского театра, он вступил на подмостки, которые до него были отданы видным представителям оперно-исполнительского искусства. Для того чтобы получить поддержку местной публики, он должен был обладать по меньшей мере заметным дарованием.