Дружба с Горьким крепла день ото дня, хотя она не была простой и безоблачной. Зиму 1902/03 года Алексей Максимович, которого Шаляпин называл «Лексой», провел в Москве. Они видались очень часто, все больше испытывая нужду друг в друге. А летом опять встретились в Нижнем Новгороде, где вновь состоялись гастроли певца в ярмарочном театре.
Подходило к концу строительство Народного дома, в создании которого принимал столь близкое участие Горький и для которого Шаляпин уже дважды давал концерты, принесшие в фонд строительства несколько тысяч рублей. 5 сентября 1903 года состоялось его торжественное открытие при переполненном зале, ознаменованное концертом Шаляпина. Артист был встречен руководителями стройки, поднесшими ему огромный лавровый венок и почтившими его приветственной речью, где отмечалось бескорыстное содействие Шаляпина созданию Народного дома. Концерт обратился в грандиозное чествование, которому, казалось, не будет конца. И он пел. Пел те вещи, которые любил больше всего, а под конец — «Блоху» Мусоргского и «Мельника» Даргомыжского. Газета «Нижегородский листок» подчеркивала, что первым, выступившим в новом Народном доме, был Шаляпин.
В те дни Горький писал К. П. Пятницкому: «Концерт был таков, что, наверное, у сотни людей воспоминание о нем будет одним из лучших воспоминаний жизни. Я не преувеличиваю. Пел Федор — как молодой бог, встречали его так, что даже и он, привыкший к триумфам, был взволнован». Сбор составил 3000 рублей, эта сумма была крайне нужна создателям Дома для окончательного его завершения. Тогда же было объявлено, что решено создать в одной из деревень школу для крестьянских детей имени Шаляпина.
Этой школе Шаляпин уделил много внимания и любви. Он послал крупную сумму на ее оборудование и в последующие годы не забывал о ней. Она была открыта неподалеку от Нижнего Новгорода в деревне Александровне, и Шаляпин, бывая в Нижнем, не забывал посетить школу и оказывать ей и дальше материальную поддержку.
Несомненно, близость Горького содействовала пробуждению в Шаляпине гражданских чувств. Сам артист впоследствии многократно это подчеркивал. Рассказанная здесь история с созданием нижегородского Народного дома в этом отношении показательна, тем более что самый репертуар певца на концерте Народного дома нес в зрительный зал призыв к социальному протесту, и это с явным сочувствием воспринималось слушателями. К тому же концерты в Народном доме были рассчитаны на демократическую публику. Поэтому можно без преувеличения сказать, что накануне 1905 года Шаляпин и как артист находился под прямым влиянием Горького.
Тогда же Горький замечал неустранимые противоречия в личности певца. Шаляпин был уже очень богат. Его договор с дирекцией императорских театров, заключенный в 1902 году, предусматривал оклад в сумме 36 800 рублей в год. А ведь были, помимо этого, непрерывные летние гастроли и выступления в концертах. Неистовое стремление к созданию вполне обеспеченной жизни, даже при том, что с каждым годом росла его семья, держало Шаляпина в плену и многое объясняло в его быту.
В том же письме Горького к Пятницкому, которое приводилось выше, имелось следующее продолжение:
«Уезжая — вчера, 7-го — (Шаляпин. — М. Я.) заплакал даже и сказал: „Я у тебя — приобщаюсь какой-то особенной жизни, переживаю настроения, очищающие душу… а теперь вот опять Москва… купцы, карты, скука…“ Мне стало жалко его».
Жизнь певца текла как бурная река, в непрерывном творчестве, в разъездах по стране, в зарубежных гастролях.
3 декабря 1902 года в Большом театре состоялась премьера — «Мефистофель» Бойто. Этому спектаклю был посвящен бенефис Шаляпина, где он выступил режиссером и исполнителем заглавной партии. Несомненно, стимулом к возобновлению постановки послужил недавний грандиозный успех артиста в Милане.
Оценка новой работы певца в Москве заметно отличалась от той, что была дана спектаклю в Милане. Там сенсацией явилась реабилитация произведения Бойто, да еще происшедшая при участии русского артиста. Здесь этот момент был учтен только теми, кто живо интересовался судьбами оперного театра в целом и кто знал о приеме, оказанном Шаляпину в Милане. Для широкой же публики важны были лишь впечатления, которые она непосредственно вынесла из спектакля.
Произведение Бойто показалось публике и критике бедным в музыкальном отношении. Тем не менее те эпизоды, где опера Бойто отличается по содержанию от оперы Гуно, произвели сильнейшее впечатление. К ним относится в первую очередь пролог. Можно сказать, что зал был потрясен началом спектакля, где Мефистофель появляется в таком виде, который резко противоречит облику другого, уже привычного публике Мефистофеля Гуно.