- Ну вот, кажется все.
Мари расстелила около входа коврики-пенки, бросила на них спальный мешок и выжидательно посмотрела на Троицкого.
- С остальным я и одна вполне справлюсь.
Он понял, что его выпроваживают. Ну и ладно, его задача была - доставить её сюда. Он и доставил. Через три ночи вернется, заберет и отвезет обратно в Москву, к мужу. А ещё лучше - просто посадит в самолет и - адью! Больше они вряд ли когда-нибудь увидятся. Разные ареалы обитания, разные, непересекающиеся тропы. И досадовать не на что.
Иван молча поднял топорик, воткнул его в сухой ствол. Дескать, кончатся дрова, сама нарубишь. Котелок и чайник у очага. Шестилитровая канистра воды - в тени скалы. Остальное его не волнует. Хотя об одном он забыл.
- Вы умеете обращаться с оружием? - хмуро спросил он.
- С карабином?
- Нет, с пистолетом.
- Ах, с этим? Да, муж меня научил.
- Тогда держите.
Он вытащил из-за пояса свой «вальтер» и протянул ей. Марианна взяла тяжелое. нагретое его телом оружие. Быстро проверила обойму.
- Спасибо. Вот за это - спасибо.
- Счастливо оставаться, - буркнул он, - ждите меня через два дня на третий.
- Я буду ждать, - улыбка тронула уголки губ Мари. - Счастливого возвращения в Дикушино. И вообще…
О том, что она хотела сказать этим «И вообще», он размышлял всю дорогу вниз.
***
Ночь опускалась на Шаман-гору. Марианна сидела около очага, вороша в нем палкой угли. Сегодня она впервые вскипятила чай на костре и почему-то была этим ужасно горда.
После долгой поездки верхом начинали ныть мышцы. Ну, этого следовало ожидать, ведь последние два месяца она перестала даже в бассейн ходить, опасаясь повторяющихся головокружений. А ведь сегодня она проехала в седле двадцать километров и - хоть бы хны. Чувствовала она себя совершенно здоровой и юной, а то, что ноют мышцы - даже приятно. А ещё она, похоже, сожгла кожу на носу. Как это удалось, если они почти все время находились под пологом леса - непонятно. Ещё пару недель назад она бы расстроилась, а сейчас это казалось сущим пустяком. Просто мелкой ерундой.
И те же пару недель назад она бы рассмеялась в лицо тому, кто сказал бы, что она будет вот так сидеть одна на лысой вершине горы, отдирать от шнурков кроссовок какие-то колючие сухие семена, смотреть на огонь костра и радоваться тому, что мышцы ноют, зато голова не кружилась… А ещё о том, что, может быть, ей удастся выпросить у этого таинственного и даже опасного места избавления от близкой смерти.
Нет, об этом она будет стараться не думать.
И о норе, из которой может вылезти крыса, способная грызть камни.
Лучше она будет думать о муже, о единственном и любимом мужчине её жизни. Вспоминать их первую встречу в Киеве весной шесть лет назад. Тогда цвели каштаны - бело-розовые нереально красивые свечи среди разлапистых листьев. Целых десять месяцев потребовалось ему, чтобы уговорить её сказать «да». И ни разу за это время она не пожалела об этом.
Тогда он был бизнесменом средней руки и свои успехи в делах, начавшиеся примерно через полгода после их свадьбы, связывал с ней, Марианной. Называл её своим талисманом, своей душой. «Душа моя» звучит куда лучше, чем «дорогая» и «милая».
Она вспомнила их последний телефонный разговор, и старательно загоняемое внутрь чувство вины опять дало о себе знать. Оправдание было одно - она должна была спровоцировать эту ссору, потому что иначе она бы не смогла поехать сюда. Виталий ни за что не отпустил бы её, никогда. В этом она была уверена на сто процентов. В самом лучшем случае он поехал бы с ней, а для этого нужно было бы ждать его возвращения из-за границы, потом долго рядиться, как ехать и что брать с собой. А у неё не было на это времени - совсем.
И, в конце концов, она взрослый, самостоятельный и пока ещё дееспособный человек. Поэтому хватит грызть себя - она поступила так, как было единственно возможным в её ситуации.
Необыкновенно крупные звезды сплошь усеяли черный купол неба. Взошла луна, похожая на огромный призрачный глобус. Лес внизу тонул в полном мраке и тишине, словно его не было вовсе - только непроницаемая темнота.
Удивительное дело - за все проведенное тут время - ни одного комара или мошки. Наверное, для них слишком высоко. Иных причин она не видела.
Почти потухшие угли костра розовели сердоликами. Марианна допила остывший чай и решила, что пора спать. Придется идти с фонариком, чтобы не расшибить себе лоб о камни или бревна.