«Мамору ты уверен в этом?»
«Да, Гурен, я уверен. Ведь кто-то должен побороть его и доказать, что мы не слабаки какие-то».
«Тогда будь осторожен. Может, это всего лишь и кукла, но она словно живая и понимает, как и с кем поступать в бою», — закончил на этой ноте кролис, подготовившись к слиянию со мной. Я прислушался к нему и был готов начать, как вместо меня вышел Зик. Он, подобно той кукле, без слов уставился на неё. Я хотел остановить его, но Хана остановила меня, придержав мою руку.
— Не надо… — прошептала она лишь губами, после чего отпустила мою руку, отходя подальше.
Зик и столб стояли подобно изваянию. Никто из них ни разу не пошевелился. Альбинос тупо смотрел лишь на него, не показывая никаких признаков жизни. Анко щелкнула пальцами, и марионетка стала действовать: молниеносно наносить удар, за ударом. В это время Зик лишь одними руками отводил от себя удары в стороны, не отвечая на них. За этим процессом было интересно наблюдать. Будто парень знал или предугадывал следующий удар врага и спокойно отводил его. Тут интерес Анко снова проснулся. Убрав книгу, она наблюдала за всем процессом и что-то писала себе в блокнот. Прошло три минуты, но их драка всё продолжалась, пока сам манекен не стал замедляться. Вот тут Альбинос стал действовать: подсек марионетку, ударив по ногам, отпрыгнул назад и сложил печати «Змея, Крыса, Собака, Овца», разрезал на три части куклу. Этого никто не ожидал и все стояли, раскрыв челюсти от изумления.
Многое повидавшая Анко также удивилась этому, хищно облизнув и прикусив нижнюю губу. По её взгляду можно догадаться, она нашла для себя новую игрушку. Это меня очень сильно насторожило. Хина подбежала к Зику и с улыбкой поздравляла его, а пацан в ответ никак не среагировал. Все резко также зашевелились, подбежали к парню, стали расспрашивать. Лишь я стоял в стороне анализировал происходящее. Теперь у меня имелся первый подозреваемый, кто мог использовать странный удар и отключить мой контроль над фуреку и телом, но вот что самое странное, я помню розовый цвет. А взглянув на него, я вижу лишь белый и больше ничего. Может, обман зрения или от удара произошел сбой в мозгу и все краски перемешались. Задумавшись, я совсем позабыл о других, но беспокойный голос моего друга заставил вернуться.
«Мамору, смотри!» — кролис вздыбился, подобно кошке, оскалил клыки, уставился на импровизированную площадку для боя. То, что я увидел, было сложно объяснить: черные миазмы скверны стали образовываться из ниоткуда. Первое, что я успел сделать, это выкрикнуть, надевая на правую руку перчатку.
— Быстро уходите оттуда! — на мой голос среагировала лишь Анко.
Представьте себе, вы просто гуляете по улице ни о чём не думаете, у вас всё хорошо, жизнь удалась, есть хорошая работа, друзья и чего мелочиться, идеальная девушка. Короче говоря, не жизнь, а сказка. В этой самой сказке за один миг, даже не успев ничего понять, всё рухнуло. Огромная пасть неудачи сожрала вас, отняв все, чего вы добились. Вы с отчаянием на лице падаете на колени от безысходности. Именно такое выражение лица она увидела на мне.
Время замедлило шаг, я не успевал ничего предпринять, вся надежда оставалась лишь на Анко. Поняла ли она меня или просто проигнорировала, как всегда, но скверна не знала, что такое время и нависла над всеми учениками. Я бежал, как в замедленной съёмке, приготовившись использовать воплощение духа. Анко сложила печать и выпустила из двух рукавов по четыре змеи, которые, словно охотники, оттолкнули одновременно всех восьмерых учеников на приличное расстояние. Это не позволило скверне заполучить их. Вместо них скверна нашла себе другое тело: разрубленная кукла разделилась пополам и отрастила себе темные конечности.
— Мамору, не подходи! — выкрикнула Анко и сложила четыре печати, после она набрала в грудь воздух и выпустила, подобно пламени дракона, огонь. Куклу обуяло пламя, но благодаря защите скверны не достало её. Три куклы, покрытые темной миазмой покачивались в такт огню. Анко не поверила своим глазам: техника огня не сработала против марионеток. Женщина отпрыгнула на безопасное расстояние. Я не стал её слушать, ведь она справилась, а дальше - это моя битва. Битва между скверной и шаманом.
— Гурен! — выкрикнул я. Кролис принял форму сферы, оказался у меня на ладони. — Дух бесплотный, в перчатку дракона! — яркая красная вспышка ослепила всех, покрыв жаром. После трансформации перчатка стала более демонической — драконьей лапой. Она покрывалась лавой, и прямо на этой лаве вырисовывались линии. Ладонь полностью была когтистой лапой. От кисти до локтя продолжался покров, его линии изображали раскрытую пасть с заострёнными ушами.
Войдя в очаг, я занёс кулак для первого удара. Паления защитилась импровизированными щупальцами из скверны. Защита от моего удара не прошла для неё бесследно: щупальца покрылись язычками пламени. Осквернённая полено стала биться об землю, стараясь погасить его. Сбить огонь Гурена практически невозможно, это священное пламя очищения предназначено для уничтожения злых духов. Два остальных манекена не стали приближаться к уже начавшей загораться по всему телу марионетке. Они решили сбежать дабы распространить скверну по всей деревни.
«Мамору, быстрее используй Драконий удар звериной волны. Лишь она способна их догнать», — я молча кивнул. Наши души с Гуреном синхронизировались, из тела выплеснулась вверх фуреку.
— Сто процентная сила! Драконий удар звериной волны! — драконью руку обволокло пламенем, которое увеличилось в огромном объёме, приняв форму демонической лапы. С размахом я послал струю за марионетками, сжигая все на с воем пути. Оставляя после себя черную борозду шлейфа. За считанные мгновения демоническая рука захватывает осквернённые куклы, сжигая в своих объятиях.
Огонь вокруг меня стихает, капельки пота не успевают добраться до земли, сразу испаряются. Я, тяжело дыша, наблюдаю, как последняя из кукол сгорает, оставляя после себя лишь пустую оболочку полена. Замечаю позади себя хруст и приближение кого-то с большой скоростью. Незамедлительно поворачиваюсь в сторону звука и вижу, как розоволосая тихоня, с боевой стойкой бежит на меня с раскрытой ладонью. Но самое странное, её глаза: зрачок и радужка глаза почти неотличимы друг от друга и оба имеют молочно-белый цвет. А тут её глаза резко изменились: скрытый зрачок стал более заметен, а на поверхности радужки появляются капилляры, при этом вены, ведущие к каждому из глаз, набухли и стали видны. Моё предчувствие подсказывало: она опасна. Мне ничего не оставалось, как поставить под удар правую руку и защититься от неё, даже если передо мной Хана.
Как не хотелось верить в это, но предчувствие оказалось верным. Заблокировав удар, почувствовал, как какая-то волна прошлась на сквозь меня. Все внутренности вздрогнули, стало тяжело дышать.
«Мамору, я не смогу так долго удерживать её».
Хана не стала ждать, продолжала наносить удар за ударом. Мне оставалось лишь пересилить себя и удерживать удары, защищаясь. Каждый её удар заставлял мои внутренности трепетать. После седьмого выпада тело отказало слушаться. Я упустил удар, её ладонь попала мне в грудную клетку. Наша синхронизация разорвалась, я отлетел на приличное расстояние, собирая грязь.
— Что всё это значит, Хана? — недоумевая, что тут происходит, спросила Анко, подходя к девчонке.
— Учитель, прошу вас, не подходите к нему, — на полном серьёзе сказала она, подходя ко мне. Анко резко перегородил дорогу Зик, качая головой.
Тяжело дыша я пытался выровнять дыхание, но из-за её ударов это удавалось очень сложно. Тело трясло, перед глазами всё плыло. Гурен смотрел на меня, не понимая, что делать в этой ситуации.
«Мамору, держись. Сейчас придет помощь”.
С приближением Ханы, Гурен свирепел, и когда между нами оставалось три метра, он решил показать себя, используя свой запас природной духовной энергии. Материализовавшийся, он выплюнул пламя под ноги девки, оскалив зубы. Он не позволит никому приблизиться ко мне, даже если это будет ребёнок. Первобытный инстинкт зверя проснулся в нём. Рыча, он приготовился прыгнуть на неё, лишь мой голос заставил его остановиться.