— Больше в симуляцию я вам погружаться не дам! — отрезала Игрид.
— Брось, док, мы денёк отдохнём, и всё пройдёт отлично, — попытался настоять безопасник.
— Нет! Я не собираюсь отвечать ни за ваши смерти, ни за нарушения психики. Вы увидели достаточно для стандартного анализа. До прилёта полторы недели — на месте разберётесь со своими зацепками.
Мор уже хотел спорить, когда детектив остановил его коротким жестом и с холодным спокойствием заключил:
— Хватит. Не будем тратить драгоценное время доктора Свон.
Глава 2. Борт "Сцевола"
Едва дверь в лабораторию с лёгким шуршанием закрылась, Мор возмущённо выплюнул:
— Детектив!
— Не сейчас, — отмахнулся Хоб.
— Она же наверняка просто перестраховывается! — поддержал напарника Клайв.
— И пока она на взводе, мы задолбаемся спорить. Поговорим о повторной симуляции позже.
Облегчённый Сцевол отличался скоростью, но не комфортными пространствами. Побитые временем лампы заливали узкие коридоры с низкими потолками резким светом, и от него пластик казался грязным и старым. Череда давящих желтоватых туннелей во внутреннем контуре звездолёта была отведена для немногочисленных пассажиров, а команда оставалась на верхних палубах и редко их покидала. Здесь же обслуживание гостей возложили на парочку простеньких, но надёжных роботов-помощников, заметить которых поблизости обычно удавалось по потрескивающему скрипу шарниров.
В распоряжении коллег оказались столовая, три каюты, одну из которых переоборудовали под лабораторию Игрид, центральная палуба с сидячими местами, душевой отсек и зал гибернации в хвостовой части. Для связи с помещениями команды в каждом отсеке располагались гермодвери, но пассажиры чаще всего видели их закрытыми.
По коридорам звездолёта возможно было двигаться строго по одному — слишком мало места. Массивный, широкоплечий Хоб едва не задевал обе стены сразу, тощий, долговязый Клайв мог при желании без труда дотронуться до потолка. Мор не отличался нестандартными габаритами, но и ему приходилось слегка пригибаться, чтобы войти в помещение, не влетев лбом в дверной косяк.
Напарники шли молча — кроме привычного гула двигателей детектив слышал только шуршание обуви о потёртый пластик. Симуляция выматывала каждый раз, но сегодня — как-то особенно сильно. Ещё после неё почему-то всегда хотелось есть и нормального кофе. По крайней мере, не той сладкой жижи, которой пичкала своих подопытных Игрид. Они, не сговариваясь, направились на обед, но на середине пути Мор вдруг ругнулся, недовольно пробормотал:
— Забыл планшет у Свон. Догоню.
Он резко развернулся, побрёл обратно, ссутулив плечи и глубоко засунув руки в карманы. Детектив знал эту привычку напарника — сейчас безопасник мало обращал внимание на окружающее, а мысленно уже высаживался на Тлалок. Точнее, исходя из новых, пусть и малопонятных вводных, продумывал стратегию поиска Кира. И, по старой солдатской привычке, пути отступления с планеты в случае непредвиденных проблем.
Жилистый сорокалетний Мор не утратил ни выучки, ни своеобразного характера человека, за время контрактной службы побывавшего в самых разных специфических ситуациях. Мало кто из подчинённых Хоба умел так же быстро собраться, действовать по обстоятельствам и не задавать лишних вопросов. В отделе именно Мор был основным игроком в расследованиях на нижних ярусах колонии — там, где умение стрелять быстро и точно обычно оказывалось куда важнее таланта вести переговоры.
Безопасник работал в Сомнии давно, умудрился даже застать Лихтора, когда устроился стажёром, а Игрид знал ещё лаборанткой учёного. Однажды детектив попытался расспросить коллегу об обоих, на что получил туманный ответ, что общение с доктором Свон не изменилось ни капли, а вот девчонка прежде подавала больше признаков жизни.
Хоб с Клайвом неспеша дошли до центральной палубы. Здесь стояли простенькие кресла для пассажиров на время стыковки с транспортными орбитальными хабами — в целях безопасности в начале и завершении перелёта находиться в каютах и капсулах гибернации было строго запрещено.
На окна транслировались виды колоний или старой Земли. Если удавалось отрешиться, у Хоба даже получалось представить приятное путешествие на каком-нибудь поезде прошлого. Детектива забавляла такая обманка, хотя он подозревал, что это — лишь попытка не дать сойти с ума в пустоте космоса, проносящегося за бортом на сумасшедших скоростях. Экраны обычно вырубали перед стыковкой, и тогда далёкие огни станций и городов на планетах Солнечной системы захватывали дух и вызывали приятный трепет. Но густая темнота в иллюминаторах вряд ли дарила схожие ощущения.