— Ты мой преданный друг, а я — твой, — сказала она, и он понял, что так и есть. Они продолжили путь, и он неожиданно почувствовал, как девичья рука в рукавице скользнула в его ладонь. И ее синие рукавицы, и его красные связала ее мама, которая всегда дарила рукавицы членам семьи Коулов на день рождения. Несмотря на толстый слой шерсти, от ее руки исходили лучи тепла, согревшие ему руку до самого локтя. Но внезапно она снова остановилась и повернулась к нему лицом.
— А как ты… ну, ты знаешь… как ты это сделаешь?
Он помолчал, прежде чем извлечь из холодного воздуха выражение, которое часто и в разных ситуациях слышал от отца.
— Это нужно хорошенько обдумать, — ответил он.
Роб Джей получал удовольствие от встреч в Медицинском обществе. Иногда они проводились с образовательной целью, но чаще просто давали возможность посидеть вечером в компании людей, которые могли поделиться опытом и с которыми он говорил на одном языке. На ноябрьской встрече Джулиус Бартон, молодой практик из северного округа, делал доклад об укусах ядовитых змей, а затем привел в пример несколько странных случаев укусов животных, с которыми ему довелось иметь дело, включая забавный случай, когда женщину укусили за пухлые ягодицы — настолько сильно, что пошла кровь.
— Ее муж сказал, что ее покусала собака, и этот факт делает данный случай особенно редким, поскольку, судя по следам, у их собаки зубы человеческие!
Чтобы не ударить в грязь лицом, Том Беккерман рассказал о любителе кошек, обратившемся к нему с жалобой на царапины в паху — это могли быть следы кошачьих когтей, а могло быть и иначе. Тобиас Барр заметил, что такие случаи к необычным не отнесешь. Буквально несколько месяцев назад он лечил мужчину от повреждений на лице.
— Он тоже сказал, что его поцарапала кошка, но, если так, у той кошки было только три когтя, и они были широкими, как у человека, — произнес доктор Барр, вызвав новый взрыв хохота.
Он сразу перешел к другой байке и был недоволен, когда Роб Коул перебил его и спросил, не мог бы он вспомнить, когда именно лечил пациента с царапинами на лице.
— Нет, — коротко буркнул он и вернулся к своей истории.
После встречи Роб Джей припер доктора Барра к стенке.
— Тобиас, тот пациент с поцарапанным лицом… Возможно ли, что вы осматривали его в воскресенье, третьего сентября?
— Точно сказать не могу. Я не вел записей. — Доктор Барр немедленно принялся отстаивать свое право не вести учет, зная, что доктор Коул предпочитает более научный подход к лечению. — Ради Бога, нет никакой необходимости делать запись по поводу каждой мелочи, верно же? Особенно в случае с таким пациентом: путешествующим проповедником из другого округа, который был здесь проездом. Вероятно, я никогда больше его не увижу, и еще более вероятно, что мне не доведется лечить его.
— Проповедник? Помните его имя?
Доктор Барр наморщил лоб, глубоко задумался, но покачал головой.
— Может быть, Паттерсон? — не отставал от него Роб Джей. — Элвуд Р. Паттерсон?
Доктор Барр недоуменно уставился на него.
Насколько доктор Барр помнил, пациент не оставил точного адреса.
— Кажется, он сказал, что приехал из Спрингфилда.
— А мне — что из Чикаго.
— Он обращался к вам по поводу сифилиса?
— Третичная стадия.
— Да, третичный сифилис, — кивнул доктор Барр. — Он спрашивал меня об этом, когда я наложил повязку ему на лицо. Такой тип людей — хочет за свой доллар получить как можно больше. Если бы у него был мозоль на пятке, он непременно попросил бы меня удалить его — раз уж он все равно зашел ко мне. Я продал ему бальзам от сифилиса.
— Я тоже, — сказал Роб Джей, и они понимающе улыбнулись.
Доктор Барр неожиданно нахмурился.
— Он удрал, не расплатившись с вами, да? Поэтому вы его ищете?
— Нет. Я вскрывал тело женщины, которую убили в тот день, когда вы обследовали его. Ее изнасиловали несколько человек. Под тремя ногтями я обнаружил кожу — вероятно, с того места, которое она поцарапала одному из них.
Доктор Барр хрюкнул.
— Я помню, что у дверей моей приемной его ждали двое других мужчин. Спешились и расселись у меня на ступеньках. Один был крупным, тяжелым, как медведь перед спячкой, с толстым слоем жира. Другой, напротив, был худощав и помоложе. У него на щеке, под глазом, я разглядел капиллярную гемангиому. Кажется, под правым глазом. Я не слышал, как их зовут, и больше ничего о них не помню.
Президент Медицинского общества имел склонность ревновать коллег к их профессиональным успехам и при случае бывал напыщенным, но Робу Джею он всегда нравился. Он поблагодарил Тобиаса Барра и откланялся.