Том Беккерман загоготал.
— Черномазый, который подает иски!
— Что ж, — заметил Джулиус Бартон, — сдается мне, у его заявления есть основания. И в Иллинойсе, и в Висконсине рабство не признается законом.
Доктор Нейсмит снова улыбнулся.
— Но, разумеется, его продали и купили в Миссури, рабовладельческом штате, куда он и вернулся.
Тобиас Барр задумался.
— А каково ваше мнение насчет рабства, доктор Коул?
— Я думаю, — медленно произнес Роб Джей, — что для человека нормально владеть животным, если он заботится о нем и предоставляет ему достаточно воды и пищи. Но я считаю, что владеть другим человеком для человека ненормально.
Доктор Нейсмит едва сдержался, чтобы не вспылить.
— В таком случае, господа, я рад, что вы мои коллеги по медицине, а не адвокаты или судьи, — сказал он.
Доктор Барр кивнул и, видя очевидное нежелание гостя участвовать в неприятном споре, сменил тему.
— А у вас в Миссури в этом году было много случаев заболевания холерой, доктор Нейсмит?
— Холеры было немного, но зато участились случаи того, что некоторые называют «холодной чумой», — сообщил доктор Нейсмит. Он принялся описывать этиологию болезни, и остальная часть встречи была посвящена обсуждению фармакологии.
Несколько дней спустя Роб Джей ехал мимо женского монастыря Сестер Святого Франциска Ассизского и совершенно неожиданно для самого себя повернул лошадь на дорогу, ведущую к воротам.
Заметив его приближение, молодая монахиня суетливо выбежала из сада и вбежала внутрь. Настоятельница Мириам Фероция, сдержанно улыбнувшись, предложила ему стул епископа.
— У нас есть кофе, — сообщила она таким тоном, что Роб понял: кофе у них бывает не всегда. — Не желаете ли чашечку?
У него не было никакого желания уменьшать их запасы, но что-то в ее лице заставило его поблагодарить и принять предложение. Кофе подали черный и горячий. Он был очень крепким и показался Робу таким же древним, как их религия.
— Без молока, — весело добавила матушка Мириам Фероция. — Господь еще не послал нам корову.
Когда он спросил, как обстоят дела в женском монастыре, она несколько натянуто ответила, что они существуют очень неплохо.
— Я знаю способ, как привлечь деньги в ваш монастырь.
— Мудрый человек всегда выслушает, когда кто-то говорит о деньгах, — спокойно заметила она.
— Ваш орден имеет опыт ухода за больными и детьми, но ухаживать за ними вам негде. Я лечу пациентов, которым необходим уход. Некоторые из них могут заплатить.
Ее реакция на его предложение ничем не отличалась от той, которую он получил, когда впервые поднял этот вопрос. Матушка-настоятельница скривила губы.
— Мы — сестры милосердия.
— Некоторые из пациентов не смогут заплатить ни цента. Ухаживайте за ними, вот вам и милосердие. Другие могут заплатить. Ухаживайте и за ними и поддерживайте свой монастырь.
— Когда Бог даст нам помещение для больницы, мы будем ухаживать за больными.
Он расстроился.
— Вы можете сказать мне, почему вы не хотите разрешить своим монахиням ходить к пациентам на дом?
— Нет. Вы не поймете.
— Не будьте так уверены.
Но Суровая Мириам просто нахмурилась.
Роб Джей вздохнул и отпил горький напиток.
— У меня к вам еще одно дело. — И он привел ей те немногие факты, которые ему удалось узнать на данный момент, и поведал о своих стараниях выяснить местонахождение Паттерсона. — Интересно, известно ли вам что-нибудь об этом человеке?
— О мистере Паттерсоне я ничего не знаю. Но мне кое-что известно о «Старз энд страйпсрелиджиус инститьют». Это антикатолическая организация, которая оказывает помощь Американской партии. Ее называют Верховным орденом звездно-полосатого флага.