Собака лежала в ящике, тяжело дышала и смотрела на него.
Когда пришло время ужина, Шаман вышел из комнаты. В коридоре он под удивленным взглядом Брука запер дверь на замок: этого никто не делал, если только не выходил из дома.
— Quid vis? — спросил Брук.
— Condo parvam catulam in meo cubiculo.
Брови Брука поползли вверх.
— Ты… — Он больше не доверял своим познаниям в латыни. — Спрятал маленькую суку у себя в комнате?
— Sic est.
— Гм! — недоверчиво буркнул Брук и похлопал Шамана по спине. В столовой, как и всегда по понедельникам, их ждали остатки воскресного жаркого. Под любопытным взглядом Брука Шаман смахнул несколько маленьких кусочков с тарелки себе в карман. Когда миссис Гаммонд вышла в кладовую, чтобы заняться десертом, он взял чашку с недопитым молоком и вышел из-за стола, пока декан был поглощен беседой с библиотекарем о выделении средств на книги.
Мясо собаку совершенно не заинтересовало, да и молоко она лакать не стала. Шаман смочил в молоке пальцы и провел ими по ее языку, словно кормил оставшегося без матери ягненка; таким образом ему удалось немного покормить животное.
Следующие несколько часов он занимался. Ближе к ночи он погладил и приласкал апатичную собаку. Нос у нее был горячий и сухой. «Спи, девочка», — сказал он и выключил лампу. Было странно чувствовать присутствие в комнате другого живого существа, но ему понравилось.
Утром он первым делом подошел к собаке и обнаружил, что нос у нее холодный. Правда, холодным было все ее тело — холодным и негнущимся.
— Проклятие, — с горечью произнес Шаман.
Теперь нужно было придумать, как избавиться от трупа. Но пока что он умылся, оделся и вышел из комнаты, собираясь спуститься к завтраку. Когда он запирал комнату, его снова увидел Брук.
— Я думал, ты пошутил, — сердито сказал он. — Но я полночи слушал ее стоны и крики.
— Прости, — извинился Шаман. — Больше она тебя не побеспокоит.
После завтрака он поднялся к себе и какое-то время сидел на кровати, разглядывая собаку. На краю ящика он заметил блоху, попытался раздавить ее, но никак не мог попасть. Теперь придется подождать, пока все не разойдутся, и тогда вынести собаку. В подвале наверняка есть лопата. Но это означало, что он пропустит первый урок.
Однако постепенно до него дошло, что у него есть прекрасная возможность сделать исследование трупа, правда, придется решить ряд проблем. Прежде всего, как быть с кровью? Помогая отцу во время вскрытия трупа, он видел, что кровь после смерти сгущается, но кровотечения все равно не избежать…
Шаман подождал, пока дом почти полностью опустел, и пошел в прихожую. Там, возле черного хода, на вбитом в стену гвозде висела большая металлическая ванна. Он отнес ее к себе в комнату и поставил под окном, где было достаточно светло. Он положил собаку в ванну на спину. Окоченевшие лапы торчали так, словно собака ждала, когда ей почешут животик. Когти были длинными, как у махнувшего на себя рукой человека, и все сломаны. На задних лапках у нее было по четыре когтя, а на передних, вверху, размещался еще один, дополнительный, поменьше, словно большой палец, который каким-то образом залез наверх. Шаман хотел посмотреть, сильно ли отличаются ее суставы от человеческих. Достав из кармана подаренный отцом складной нож, Шаман раскрыл маленькое лезвие. У собаки была редкая длинная шерсть и густой, короткий подшерсток, но мех на животе совсем не мешал, и плоть легко разошлась в стороны, когда он погрузил в нее нож.
Он не пошел на занятия. Весь день, без перерыва на обед, он проводил вскрытие, и делал записи, и схематически зарисовывал органы. Ближе к вечеру он закончил работать с внутренними органами и с некоторыми суставами. Еще ему хотелось изучить и зарисовать позвоночник, но он положил собаку обратно в бюро и закрыл ящик. Затем налил воды в умывальник и долго и старательно мылся, щедро расходуя коричневое мыло, а потом вылил содержимое умывальника в ванну. Прежде чем спуститься к ужину, он надел все чистое, от белья и до пиджака.
И тем не менее не успели они приступить к супу, как декан Гаммонд наморщил свой мясистый нос.
— Что случилось? — спросила его жена.
— Запах, — ответил декан. — Может, Коул?
— Нет, — возразила она.
Шаман едва дождался окончания трапезы и сразу же поднялся к себе. Он сидел в своей комнате весь в поту, боясь, что кто-то решит принять ванну.