Огерн решительно шагнул в хижину, отшвырнув в сторону занавеску. Тревога сковала его сердце ледяным холодом. Внутри хижины царил полумрак. Посреди стоял большой котел, выложенный черепицей и наполненный водой. Вокруг горели светильники. От воды исходил приятный аромат. В котле нежился Лукойо. Он был обнажен и лежал, откинув голову на живот одной из девушек, стоявшей около котла. Та поднесла к губам Лукойо чашу с вином, а другая натирала его грудь и плечи маслом, а еще двое плескались вместе с Лукойо в котле. Одна из них приподняла ногу полуэльфа и втирала в нее благовонное масло, которое при этом пенилось.
Огерн снова ощутил прилив желания. Он остолбенел и стоял, не в силах противиться этому чувству.
Лукойо в полном восторге оторвался от чаши с вином и увидел Огерна, стоявшего с выпученными глазами.
— Охотник! Добро пожаловать! Тебя тут ждет богатая добыча! Где же тебя носило так долго? Девочки, вы что же, не звали сюда моего друга?
— Нет, не звали, потому что с ним разговаривали жрец и жрица, — ответила за всех женщина постарше.
По возрасту она вполне могла бы быть матерью десятка детей, однако сохранила стройную и гибкую фигуру. Она подошла к Огерну. На ней Из одежды была всего лишь неширокая полоска шелка на бедрах, завязанная нетугим узлом. Конец ткани свисал до коленей.
— Добро пожаловать к нам, красавец чужеземец, — проворковала женщина. Коснувшись рукой крепких мышц на груди Огерна, она прошептала: — Добро пожаловать, мы рады тебе!
— Да-да, сильный и красивый чужеземец, — дохнула другая женщина в ухо Огерну. — Пойдем! Тебе нужно смыть с себя дорожную пыль!
Огерну стало страшно за себя, но даже теперь он старался соблюдать приличия.
— Благодарю вас, милые красавицы, — выдавил он. — Но я зашел только для того, чтобы удостовериться, что с моим другом все в порядке. А теперь мне пора. Мне нужно еще поговорить с вашей жрицей.
С этими словами кузнец развернулся и, не обращая внимания на горестные вздохи и стоны женщин, покачиваясь, вышел из хижины. Сгущались сумерки, да вдобавок глаза Огерна, видимо, налились кровью, отчего он шел как бы сквозь красноватый туман. Но все же он с горем пополам добрел до берега и бросился в прибрежные волны, радуясь тому, что они холодят кожу и успокаивают любовный трепет. И все же желание не покинуло его окончательно. Огерн нырял прямо в белеющие барашками волны, представляя, как соленая морская вода очищает его тело и душу. Он ни за что не изменит Рил! Ни за что!
Когда возбуждение немного унялось, он выбрался на берег и постоял там, дав последним лучам заходящего солнца высушить его кожу. Затем, когда совсем стемнело, Огерн отправился к деревне. По пути он останавливался и заводил разговоры с каждым встречным, стараясь непринужденной болтовней отвлечь себя от воспоминаний о том, что увидел в хижине. Мимо шла привлекательная молодая женщина, однако Огерн не обратил на нее внимания. В это время он толковал с двумя мужчинами о погоде, урожаях и о тонкостях крестьянского труда. Но как только мужчины ушли, женщина тут же оказалась рядом с Огерном и вопросила:
— Неужели тебя так интересует крестьянский труд? Ты же охотник!
— Интересует, представь себе. Это ново для меня! — чистосердечно признался Огерн. — Мне ужасно хочется узнавать как можно больше нового.
Женщина шагнула ближе.
— А я бы многому могла научить тебя — такому, чего ты еще не знаешь.
Огерн напрягся. Казалось, каждый клочок его кожи пульсировал. Он ответил женщине с улыбкой, которой не поверил и сам.
— Спасибо тебе за твою доброту, но не думаю, что все, о чем ты говоришь, так уж ново для меня. Моя жена умерла всего несколько месяцев назад, и в душе у меня все еще траур.
— О! — Призывность мигом слетела с женщины, как будто ее и не было. Она отшатнулась. — Прости! Я же не знала!
— Ты не могла этого знать, — покачал головой Огерн, немного успокоившись. — Наверное, мой друг Лукойо не успел сказать тебе об этом.
— Конечно, как он мог успеть, ему некогда было, — уже более уверенно проговорила женщина и снова приблизилась к Огерну. — Однако печаль можно унять. Все, что сломано внутри человека, может быть излечено снаружи. — И снова облако вожделения окутало женщину, заклубилось вокруг нее, подобно полотну тончайшего шелка. — И если ты жаждешь успокоения, то можешь не сомневаться — я дам тебе его.