Связанный ваньяр яростно ворчал и пытался освободиться от веревок.
— Если ты мне этого не позволяешь, если сам не собираешься всех их поубивать, дай я хоть этого прикончу! — воскликнул гребец и поднял над головой топор.
Но Огерн покачал головой.
— Нам нужны знания, спрятанные в его голове. Если ты раскроишь ему череп, мы ничего не узнаем. — Взгляд Огерна скользнул к ваньяру. — Но пожалуй, я позволю этому человеку сделать с тобой то, чего он так жаждет, если ты не скажешь мне то, что я хочу узнать.
Ваньяр замер. Глаза у него стали ледяные. Он смотрел на Огерна со страхом и открытым вызовом.
— Упрямый, — презрительно процедил вождь бири и посмотрел на гребца. — Знаешь, если он раньше не ответил, когда вы с товарищами били его, то он и теперь промолчит.
— Гордые они… — скрипнул зубами гребец, развернулся и плюнул на ваньяра. Глаза у того так сверкали, что не было сомнений в том, как бы он обошелся с гребцом, поменяйся они местами. — Скорее подохнет, чем заговорит. Они чего думают-то? Они думают, будто бы попадают во дворец для героев, выстроенный Улаганом, ежели погибают в муках.
— Это ложь, — покачал головой Огерн. — Улагану мертвые не нужны, за исключением тех немногих душ, которые служат ему для колдовства.
Ваньяр что-то злобно промычал.
— О, поверь мне, уж я‑то знаю. — Огерн встал и подошел к пленнику.
По тому, как это было сказано, Лукойо ни за что бы не догадался, что его товарищ лжет. Лукойо лупал глазами — перед ним стоял совершенно незнакомый ему Огерн.
— Я кое-что узнал про багряного бога. — Огерн вынул изо рта пленника кляп. — Дай-ка я тебе покажу, что я такого узнал про тех, кто его почитает.
Огерн наклонился, и Лукойо увидел только, что он схватил ваньяра за ногу. Ваньяр завизжал так, что хотелось заткнуть уши. А он визжал и визжал не переставая.
— Скажи мне, что твой народ хочет сделать с городами, а я сделаю так, что тебе не будет больно, — процедил Огерн.
Ваньяр кричал и дальше, стиснув зубы, а потом и вовсе умолк.
— Не действует? А так? — И Огерн нажал на какую-то точку чуть ниже шеи.
Ваньяр взвыл, но прошипел только:
— Нет! Нет! Нет!
Огерн убрал руки и внимательно посмотрел на пленного, после чего вернулся к костру.
— Все, как я и говорил. Он будет молчать. Можно три дня потратить, пытаясь заставить его раскрыть рот, и ничего не выйдет. А у меня и времени столько нет.
— А у меня есть! — воскликнул бывший гребец. — Мне больше незачем жить! Хоть какая-то будет цель!
— Цель мы тебе найдем, не беспокойся, — пообещал Огерн. — Ты и твои товарищи пойдете вместе с нами на юг. Нам совсем не помешает вторая лодка и трое вооруженных мужчин.
— Слушай, ты где выучился таким пыткам? — прошептал Лукойо.
— Иногда умение лечить можно обратить в умение приносить боль, — ответил Огерн, повернув голову к полуэльфу. — А уж чтобы захотеть кого-то пытать, мне нужно только вспомнить мою деревню и то, во что ее превратили клайя, а потом представить, что сотворили ваньяры в рыбацкой деревне, откуда родом эти гребцы. Ну а теперь давайте-ка поищем другое, более быстрое средство, которое поможет нам развязать язык этого негодяя.
С этими словами Огерн достал из походного мешка небольшой глиняный горшок и котелок, наполнил котелок водой и подвесил на костром. Как только вода вскипела, Огерн что-то проговорил нараспев на непонятном языке и бросил в котелок несколько щепоток порошка из горшочка.
Рыбак проследил за действиями Огерна, потом повернулся к Лукойо.
— Что это он делает?
Лукойо понятия не имел, что задумал Огерн, но решил, что признаваться в этом не стоит. Он пожал плечами и сказал:
— Он какое-то колдовство знает. Кузнец как-никак.
— Я тоже кузнец, — проворчал дверг. — Но такого колдовства никогда не видал.
— И еще наш Учитель обучил его целительству.
Правда, Лукойо почему-то сильно сомневался, что в котелке снадобье, которое принесет пленному пользу.
Огерн убрал в мешок горшочек и запел погромче, глядя, как булькает кипящее зелье. Лукойо подозревал, что его друг и сам не понимает смысл того, что произносит, — а Лукойо услышал знакомые звуки.
— Он говорит заклинание, которому его научил наш Учитель.
Дверг уверенно кивнул:
— Верно, он читает заклинание. Слова я понимаю, но никогда этого заклинания не слыхал.
Огерн наклонился, вырвал у ваньяра волосок. Тот недовольно заворчал. Огерн отнес волосок к огню, бросил в котелок и добавил в зелье еще щепотку порошка, после чего пропел последнюю строчку. Наконец он снял котелок с огня и поднес ваньяру. Мгновение кузнец стоял и, прищурившись, смотрел на пленника. А у того глаза выпучились так, что казалось, того и гляди выскочат из орбит.