И увидел прямо перед собой высокое здание — храм Улагана.
Глава 17
Храм Улагана возвышался на вершине ступенчатой пирамиды, как и другие, подобные ему, но был выстроен из красноватого камня, а само здание выкрашено в багряный цвет.
Однако острые глаза опытного воина разглядели, что слой краски покрывает большие плиты. Это, конечно, был храм, но, кроме того, еще и крепость. По краю стены шли зубцы, между которыми могли расположиться лучники, а могли и те, кто лил бы кипяток на головы захватчиков. Огерн не сомневался, что за стеной находится колодец с питьевой водой.
Пирамида и храм цвета крови — от такого обилия красного цвета Огерну стало худо, но еще больше огорчило его то, сколько людей поднималось и спускалось по ступеням. Они шли и шли нескончаемым потоком, и среди них попадались не только кашальцы, но и бири, и мирики, и темнокожие южане, и желтокожие жители востока, и даже такие, у которых кожа была почти совсем черная! Мужчин было больше, чем женщин, однако женщин все же было достаточно для того, чтобы Огерн вспомнил, что говорил торговец о ритуалах в честь Улагана, и поежился. Если тут днем так много народа, то что же творится в храме ночью?
Он решил, что выяснять это ему не хочется. Отвернулся и ушел, чтобы больше не возвращаться сюда. Не пройдя и двух шагов, Огерн увидел другой храм, явно более древний. Тут было только четыре ступени из светлого камня с зеленоватыми прожилками — наметанный глаз кузнеца сразу признал породу, содержащую медь. Сам храм был невысок, ненамного выше колоннады, поддерживающей его крышу, выкрашенную в темно-зеленый цвет — цвет летней листвы. Здание больше напоминало жилище, чем памятник. От храма веяло жизнью и гостеприимством.
Огерн не сводил глаз с зеленого храма. Почему же святилище Ломаллина стоит так близко с логовом Улагана?
Ответ потряс его своей жестокостью. Храм Ломаллина был древнее. Последователи Улагана выстроили свой храм так близко с храмом зеленого бога, чтобы легче было переманивать людей! И судя по тому, сколько людей взбиралось и спускалось по ступеням, в этом приспешники Улангана преуспели.
Что ж, был один почитатель Ломаллина, который не собирался менять свою веру. Огерн расправил плечи, вздернул голову и гордо пошел вверх по ступеням к храму Ломаллина, не обращая внимания на то, смотрят на него прохожие или нет — он очень даже хотел, чтобы смотрели.
В конце концов, по ступеням шел сейчас только он один.
Ступив в дверной проем, Огерн вдруг погрузился в сумрак, прохладу и терпкий аромат древесины кедра. Храм Ломаллина казался скромным и был построен из дорогого дерева, привезенного издалека. Он благоухал словно ветер из северных лесов. Огерну показалось, будто бы он окружен друзьями, будто бы он попал домой. Оглядевшись по сторонам, он увидел только пустой, выметенный ветром пол, а далеко впереди — высокое-превысокое дерево, окруженное кустами. Рисунок коры на стволе напоминал лицо бородатого старца — доброе, дружелюбное. Символ Ломаллина и лицо Ломаллина — или по крайней мере такой его облик, который мог бы воспринять простой смертный. Огерн медленно пошел к дереву, молитвенно преклонив голову.
— Кто прошел в храм Ранола?
Огерн поднял голову и увидел, что из-за дерева вышел старик в зеленых одеждах. Он опирался на суковатый посох — ветку дерева, отполированную до блеска. Волосы и борода у старика были седые.
— Я — Огерн, кузнец и воин народа бири, — ответил Огерн.
О своем народе он упомянул из вежливости, хотя, наверное, необходимости в этом не было, — наверняка старик с первого взгляда признал в Огерне бири, и вдобавок кто бы еще говорил на языке этого племени?
Акцент у старика оказался не слишком сильным.
— Приветствую тебя, господин, — продолжал Огерн. — И прошу прощения, потому что подумал, что я попал в храм Ломаллина.
— Так оно и есть, только здесь мы зовем его Ранолом. Но он тот же самый зеленый бог, защитник человечества, покровитель всех юных народов.
— А ты — здешний жрец?
— Я служу Ранолу. — И старик вгляделся в лицо Огерна. — Не называй меня жрецом, ибо я не наделен никакой особой властью и силой — их у меня не больше, чем у тебя. Однако я немного искушен в целительстве.
— В этом у меня нет нужды, хвала Ломаллину. Но может быть, ты не откажешься, если я стану звать тебя мудрецом?
— Вот в этом есть доля истины, — отозвался старик. — Ибо я умудрен в учении Ломаллина, хотя не стал бы утверждать, что мне ведомо больше, чем любому другому человеку. Я бы предпочел, чтобы ты просто называл меня по имени, а зовут меня Нориль. Рад, что ты заглянул сюда, молодой человек. Теперь мало кто заходит в храм Ранола.