— Эй, лучник! Чем ты тут занимаешься? Лукойо поднял глаза — изумленный и готовый дать отпор, но, увидев Огерна, прислонился к стене с невинной усмешкой.
— Как это чем? Пью вино с далекого юга и болтаю с двумя очаровательными девочками. Я уже отведал плодов из Куру и Хенжо, которые сюда привезли на кораблях. И то, и другое мне очень понравилось, а вот это, из Египта, немного кисловато.
— Кисловато, это даже я чувствую, — буркнул Огерн и поочередно посмотрел на обеих женщин. Ну, если это девочки, то он тогда — медвежий папаша! — Ну а что же ты на крыльце сидишь, а не в доме?
— Да жарко в доме, — ответил Лукойо после того, как женщины похихикали. Он им подмигнул и продолжил свой ответ Огерну: — А тут прохладно. Ну и потом… я им отдал все свои золотые бусины… и серебро. Нужно пойти еще раздобыть.
— Да уж, придется, — мотнула головой одна из девиц, а другая рассмеялась и прижала кубок к губам Лукойо.
Огерну стало тревожно. Сколько людей мог тут ограбить Лукойо, прежде чем его поймают?
— Стало быть, — проговорил Огерн, — за услуги этих женщин ты не платишь?
— Нет, — сказала та, что сидела слева от Лукойо. — Мы сами вышли потрепаться с ним, а наш хозяин нам позволил, потому что на улице мы можем поймать посетителей.
— Но поцелуйчик у тебя я все-таки украду, — заявил Лукойо, повернул голову к женщине, и поцелуй их получился Долгим и страстным.
Огерн покраснел и обратил свое внимание к другой женщине:
— Как у вас в городе наказывают за кражу?
От его угрюмого тона женщина нахмурилась и ответила:
— Отрубают ту руку, за которую поймают вора!
— Да? Тогда ты должна мне язык отрезать! — И Лукойо усмехнулся своей правой соседке.
— Да что ты, мне такое и в голову бы не пришло, поспешно воскликнула женщина, — мне от твоего языка столько радости!
Но она Лукойо так поцеловала и так прижалась к нему, что Огерну стало ясно: ей гораздо интереснее самой возбуждать полуэльфа, а вообще-то ей все равно, кто это будет — он или еще какой-то прохожий.
Огерну все это начинало надоедать. Как только женщина оторвалась от Лукойо, кузнец схватил полуэльфа за руку и рывком поставил на ноги.
— Пошли! У нас дел полно!
Лукойо набычился, попытался вырваться.
— Куда спешить? — огрызнулся он и вернулся взглядом в девицам. — Вообще-то спешить надо, — надо же мне раздобыть золотишка… — Он подхватил свой колчан и суму с луком и перебросил их через плечо. — Пока, девочки! Передайте от меня привет вашим сестренкам!
— Так ты что, покидаешь нас, что ли? — притворно скуксившись, проворковала одна из девиц.
— Только для того, чтобы поскорее к вам вернуться! — сказал Лукойо, наклонился, поцеловал девиц по очереди, а они обе похохотали и пожеманничали на прощание. Лукойо вздохнул и больше притворно, нежели от души, помахал девицам рукой и отвернулся.
Огерн шагал рядом с полуэльфом, не решаясь спросить, как это вышло, что Лукойо так быстро забыл о своей возлюбленной бири.
Вместо этого он спросил:
— Сколько им лет?
— Одной семнадцать, — ответил Лукойо, — а второй двадцать.
Огерн молча шел рядом. Ему показалось, что смой с этих «девочек» краску, и окажется, что им все тридцать. Наверное, жизнь у них нелегкая.
Как только они ушли с улицы Красных Фонарей, Лукойо так быстро нырнул в какую-то лавку, словно уже не раз бывал там. Огерн пошел за ним. Оглядевшись, он увидел много небольших столов, за которыми сидели люди и что-то пили из пузатых глиняных кружек. Некоторые еще и ели, и вкусные запахи напомнили кузнецу, как давно он ел в последний раз.
— Дело к вечеру, пора бы и перекусить, — объявил Лукойо и уселся за столик около стены. — Пил я много, а ел маловато.
— И как же мы попросим, чтобы нам дали еды? — спросил Огерн, усевшийся напротив полуэльфа.
Лукойо вытащил серебряную бусину.
— А я наврал их хозяйке, у меня все-таки осталось немного бусин.
Проходившая мимо женщина с подносом заметила блеск серебра и улыбнулась полуэльфу: