Глава 19
Рыбаки, конечно, умели обращаться с копьями — правда, для них привычнее была трехзубая острога, древко которой было не длиннее двух ярдов. Так что их довольно быстро удалось выучить бросать длинное копье. Кроме того, Огерн и Лукойо обнаружили, что вследствие давней привычки бить рыбу из лука жители Кашало — весьма искусные лучники. Более того — стрельба из лука оказалась излюбленным развлечением горожан. По вечерам мужчины и женщины собирались в садах и стреляли из лука по соломенным мишеням, с виду очень похожим на крупных рыб. Лукойо только пришлось поставить соломенное чучело рыбы на хвост, и оно стало ростом с человека. Луки кашальцев Лукойо понравились — ребра китов, из которых их изготавливали, имели нужный изгиб. Стреляли они пусть и не так далеко, как лук Лукойо, но все же дальше, чем ваньярские луки.
Кроме того, горожане оказались сильны в рукопашной схватке. Вот, собственно, и все. Других приемов боя кашальцы не знали. Огерн обучал их бою на палках, однако его передергивало при мысли о том, что этим мирным рыбакам и торговцам всего лишь после нескольких дней обучения придется драться на мечах с опытными воинами. Но Огерн все же учил их тому, как отражать палками удары мечей, а кузнецам показал, как обить палки железом. Затем он удалился в затвор вместе с Норилем, дабы изучать магию.
Лукойо сдержал готовые вырваться слова раздражения и продолжил обучение лучников. К счастью, в Кашало нашлись опытные строители. На складах отыскалось много бревен, привезенных с севера. Они лежали там вперемежку с редким дорогим деревом с юга и строительным камнем. Король утихомирил огорченных купцов — напомнил им, что если на город нападут ваньяры, то от их товаров не останется и следа, да и живы они не будут — ни они, ни их жены, ни дети. Купцы открыли склады, ворча насчет того, что надо бы все же с ними рассчитаться ими вернуть им строительные материалы после того, как гроза минует. Словом, все были при деле: торговцы, рыбаки и рабочие по очереди упражнялись на стрельбище, а потом трудились на сооружении крепостной стены, где строители учили их тому, как строить, наверное, самое дорогое на свете укрепление: обычные ель и сосна соединялись в этой стене с гранитом и базальтом из близлежащих каменоломен, но местами к ним примешивались мрамор, кедр и черное дерево.
И все это время посыльные короля не сидели без дела, хотя людям на глаза попадались редко. Многие из почитателей Улагана исчезли, потом их нашли, разъяренных, но невредимых, в погребе под королевскими палатами. Единственного жреца, который отважился покинуть храм Улагана, обнаружили убитым под деревом, в луже крови. После этого случая другие жрецы предпочли носа из храмов не высовывать.
Пока происходило все это, Огерна и Нориля видели только издалека. Они бродили за колоннами храма Ранола. Но оттуда, от колоннады, тянулись облака пара, насыщенного едкими и непривычными запахами. Все гадали, какой это магией занимаются кузнец и жрец, однако стоило кому-то полюбопытствовать, как этот любопытный тут же исчезал в тени. Эти любопытные и были одними из первых, кого впоследствии обнаружили в погребе под дворцом. Они кричали и пытались доказать, что ни в чем не виноваты, но король слушал их крайне недоверчиво, ибо у всех этих «невинных» имелись татуировки в виде головы шакала, что изобличало преданных почитателей Улагана.
Как только лазутчики сообщили, что войско ваньяров находится в считанных днях пути от строящейся городской стены, Огерн оставил занятия магией Норилю и жрице богини Рахани — этой жрице Нориль доверял, да она и сама предложила свою помощь. Так что Огерн ушел от них, собрал небольшой отряд королевских воинов, чтобы повести их на врагов.
— Почему это ты нас поведешь? — возмутился начальник гвардии. — Мы были воинами всю нашу жизнь. А ты? Ты — только тогда, когда тебе это нравилось!
— Я был воином, — поправил его Огерн. — И я им остался. Бири — всегда воины, даже тогда, когда они охотятся или рыбачат, даже тогда, когда они куют железо. А лесной воин знает такие хитрости, какие неведомы воинам, привыкшим сражаться на поле.
Начальник гвардии набычился, сощурил глаза.
— И у тебя хватает дерзости заявлять это нам в лицо?
— Хватает. И я сделаю еще кое-что, — кивнул Огерн. — Я докажу, что все именно так, как я говорю, но только тем из ваших людей, кого я выбрал, а не тебе. Законы города ты знаешь, так что останешься тут и возглавишь оборону.
Начальник гвардии покривился:
— Это — твое боевое искусство? Ты уведешь войско стену, а я буду командовать оставшейся горсткой здесь.