— Ты с ним встретился? Кто он вообще такой? — я нервно стряхнула пепел.
Иван пожал плечами.
— Богатенький буратина. Самого Томпсона я не видел — ломиться в дверь в четыре часа утра все-таки не стал, побоялся, что он в полицию позвонит. А вокруг походил, пригляделся. Старый дом, ухоженный, большой участок, профессионально оформленный ландшафт. Подвал. Отдельный гараж. Все, как надо, короче. Не похоже, чтобы такой респектабельный придурок занимался похищениями красоток, но кто его знает…
— Едем туда. Сейчас уже не так рано. Не до церемоний. Я не знаю, что они там с ней делали… но голос у нее был такой, точно ее живьем расчленяют. И этот порез у Тошки на руке…
— Ты думаешь, это связано? — Иван мрачно смотрел на дорогу, его пальцы на руле побелели.
— Еще как думаю, — я с силой затушила окурок в пепельнице и отвернулась к окну, глядя на пролетающие мимо невинные усадебки и одинаковые жилищные комплексы.
Мы уже подъезжали к Ламбертсвилю. Иван притормозил на заправочной станции, и, пока он заливал бензин, я вошла в стеклянную коробку сервисного центра и купила два стаканчика относительно свежего, горячего, и даже довольно крепкого кофе. Было около семи утра, посетителей в центре почти не наблюдалось, только у стенда с картами для путешественников стояла тощенькая блондинка в розовых шортах и листала глянцевый атлас дорог. Она мельком взглянула на меня и отвернулась, а мне вдруг почудилось нечто неуловимо знакомое в ее лице, и я взглянула попристальней. Где я видела этот характерный поворот головы, эти сложенные сердечком губы, эту высушенную диетами и тренажерным залом фигуру не слишком молодой, но очень ухоженной женщины?.. У меня прекрасная память на лица, но после стресса и бессонной ночи, полной беспросветного отчаяния, я все-таки соображала довольно туго, поэтому так и не вспомнила.
Когда я расплатилась, получила сдачу и вышла на улицу, Иван уже сидел в машине. Я села рядом с ним и сунула его кофе в подставку для стаканов. Он молча вырулил на дорогу, и я краем глаза заметила, как давешняя блондинка торопится от сервисного центра к серебристой «ауди», за рулем которой тоже кто-то сидел. Водителя я не разглядела сквозь тонированные стекла. «Ауди» выехала со стоянки и двинулась за нами следом. Иван не обратил на это внимания, а я почему-то решила на всякий случай поглядывать, не увяжется ли за нами блондинка. Однако «ауди», ловко обогнав нас, унеслась вперед, и я подумала, что у меня, кажется, начинается паранойя.
Дом Томпсона царил в конце тенистой улицы, застроенной старинными особняками, — именно царил, потому что его участок был больше и красивее прочих, да и сам дом по размерам и архитектуре напоминал небольшой замок. К тому же, он был выстроен так, что на нем улица городка заканчивалась — позади не было никаких домов и виднелась зелень запущенного парка, а фасадом он был обращен к основанию улицы, так что остальные усадьбы находились от него на некотором отдалении, и дорога обрывалась как раз у старинных кованых ворот. На обочине было достаточно места для парковки, и Иван пристроил машину у тротуара, заглушил мотор, вышел и окинул взглядом дом, приветливо сиявший чисто промытыми окнами.
— Хорошо живут буржуи, — заметил он не слишком радостно и оглядел свою помятую и несвежую белую рубашку. — Хотелось бы, конечно, в дом попасть. Но, чует мое сердце, нас дальше порога не пустят.
— Посмотрим. — Я решительно направилась ко входу.
Невысокая каменная стена, обрамлявшая усадьбу, венчалась декоративным кованым ограждением, выполненным в том же стиле, что и въездные ворота, сбоку от ворот в стене виднелась изящная калитка. Калитка была заперта, и я нажала на кнопку звонка.
— Да?.. Чем могу быть полезен? — раздался из переговорного устройства приятный мужской голос, чуть искаженный техникой, и я, кашлянув, вежливо сказала:
— С добрым утром. Простите за беспокойство, но мы хотели бы поговорить с мистером Томпсоном. По очень важному делу.
— Входите, прошу вас, — голос был вполне любезен. В замке зажужжало, потом щелкнуло, я нажала ручку и, не раздумывая, шагнула на вымощенную красноватой плиткой дорожку к дому. Иван вошел следом за мной, и калитка за нами захлопнулась, точно вежливый капкан.
Дорожка вела вдоль подъездной аллеи, вкруговую огибавшей пышный цветник, прямо к центральному крыльцу. Дубовая дверь, обрамленная витражными стеклами, была чуть приоткрыта, и мы, не задерживаясь, вошли в просторный, изящно обставленный холл. В конце холла виднелась распахнутая французская дверь в залитую солнцем гостиную и угол белого рояля с откинутой крышкой.