В первом склепе не было ничего, кроме паутины и пыли — я с трудом отворила приржавевшую дверцу, — скрип прозвучал в тишине так громко, что мы обе присели, — посветила по сторонам фонариком и внимательно оглядела тесное пространство, последний приют какого-то горемыки. Помещение было крохотным, спрятать тут можно было разве что кошку. Но даже и кошки в склепе не нашлось.
Два следующих были попросторнее, но и они тоже заросли внутри пылью и паутиной так, что становилось ясно: тут много лет никто не бывал. На каменном полу, правда, имелись многочисленные следы лапок — возможно, истлевшие кости посещались белками или другими грызунами.
В четвертом склепе в углу, скорчившись, лежал человек.
Я шарахнулась назад так, что чуть не сшибла с ног Таню, сунувшуюся было следом за мной, но тут же опомнилась и вернулась, светя перед собой фонариком. Собственно, я сразу поняла, кто это: мое подсознание узнало Ивана раньше, чем я сама. Иван лежал в углу в позе зародыша, подтянув колени к подбородку, и даже не был связан. Мне сразу стало понятно, почему: он пребывал в глубоком наркотическом сне и не реагировал ни на похлопывание по щекам, ни на мои лихорадочные просьбы очнуться и встать. Сунув фонарик Тане, я наспех осмотрела его: несколько синяков, рубаха разорвана, ссадины на косточках пальцев, с кем ты дрался, Иван?.. И характерный след от укола на шее. Я не знала, какую дозу в него влили, но не могла сейчас остаться с ним, ждать «скорую» и полицию, терять драгоценное время, — мы могли опоздать, и тогда Нэнси и малышу никто не поможет. Я старалась не думать о том, чем мы с Таней можем помочь, — разве что отвлечь на себя внимание этой чертовой своры сумасшедших хотя бы на некоторое время.
Я набрала номер полицейского участка.
— Здесь, на старом кладбище в Ламбертсвиле, в одном из склепов находится человек. Он без сознания. Пожалуйста, вызовите скорую помощь.
Я отключилась и сунула мобильник в карман Ивану. Его собственного мобильника при нем, конечно, не было. Оставалось надеяться, что Иван в ближайшее время очнется и позвонит копам сам, так что, даже если они не поверили моему звонку, им придется поднять задницы и приехать сюда.
— Пошли, — я поднялась с колен и кивнула Тане. — Надо спешить. Мы уже близко.
Пятый склеп, стоявший слегка наособицу, выглядел богаче, просторнее и выше прочих. Это был тот самый мраморный мавзолей, крышу которого я видела из окна кухни в доме Томпсона. Его дверь была хорошо смазана в петлях и, похоже, открывалась достаточно часто. Пыли внутри почти не было. Там вообще ничего не было — склеп был пуст. Не веря своим глазам, я осматривала мраморные стены с замурованными нишами, когда-то богато украшенными кладбищенскими резчиками по камню, узкое оконце, забранное красивой кованой решеткой, пол, выложенный из мраморных плит.
— Не может быть, — прошептала Таня за моей спиной. — Тут ничего нет!..
— Должно что-то быть, — ответила я тоже шепотом, продолжая обшаривать лучом фонарика стены. — Обязательно…
Внезапно я вздрогнула — со стороны сада Томпсона раздались голоса, приглушенные толстыми стенами склепа и расстоянием. Мы инстинктивно присели и затаили дыхание. Я поспешно выключила фонарик, и помещение погрузилось в абсолютную тьму… Абсолютную тьму? Нет, она не была абсолютной! Мы с Таней увидели это одновременно. Таня схватила меня за руку и крепко стиснула мои пальцы.
— Тссс!.. — прошептала я. — Я вижу, вижу.
Сквозь стык мраморных плит пробивался тоненький, как волосок, лучик света.
— Надо поискать, как это открывается, — я шептала, уткнувшись носом в Танины волосы над ухом. От нее пахло духами «Иден» — «Эдем». Райская птичка, перепуганная и дрожащая. Еще более перепуганная, чем я. — Это обязательно должно как-то открываться снаружи. Слышишь, Таня? Должны же они туда попадать…
Строго говоря, я могла ошибаться. Возможно, вход в подземелье находился где-нибудь в доме. Но тогда зачем смазывать двери и наводить чистоту?
Голоса в саду стихли, и я рискнула снова включить фонарик, направив его луч под ноги. Чтобы нас не услышали внизу и не заметили снаружи, мы с Таней опустились на четвереньки и, передвигаясь чуть ли не ползком, почти обнюхивали мраморный пол. Все оказалось напрасно — никакого рычага, никакой кнопки, вообще ничего похожего на механизм, приводящий в действие крышку люка, нигде не было. Сидя на полу, мы с отчаяньем уставились друг на друга.