— Постой!.. Ты что, думаешь, что его… убили?
— Нет, поцеловали и дали денег. Ты не знаешь Кузнеца, а я знаю. Пошли скорее, киска, я тоже своей красивой черной задницей из-за тебя рискую, между прочим.
— Спасибо, — говорю я решительно. — Ты иди. А я не могу.
Но мы уже пришли. Ди-джей втаскивает меня в свою халупу и запирает дверь. Потом стремительно пересекает помещение, выглядывает за дверь, ведущую в Паучью комнату, прислушивается, и ее тоже запирает на щеколду.
— Сейчас они там все обшарят, соберутся где-нибудь наверху, и можно будет прошмыгнуть. Садись, киска, будь как дома.
Он усаживается в кресло и кивает мне на стул. Вежливый.
— Покурим?.. А, я забыл. Тебе же нельзя.
Я досадливо морщусь и достаю сигареты.
— Да все мне можно. Я наврала.
— Дааа?.. — Огромные карие глаза насмешливо щурятся. — А мне сдается…
— Мало ли что тебе сдается.
Резиновый Шайтан не перестает улыбаться, но его улыбка делается холоднее градусов на сто.
— Не груби мне, киска. Я очень грозный в гневе.
— А чего же ты мне помогаешь тогда, грозный?
Он хмыкает и достает из-под кресла недопитую бутылку пива.
— А меня тошнит от Кузнеца. Сделать ему гадость — милое дело, — в глазах негра загораются угрожающие огоньки. — Он думает, он круче всех. А у меня дома, на Ямайке, таких, как он, на всех местах вертели. Колдун. Ха. Таких колдунов надо…
— Он действительно колдун?
Резиновый Шайтан пожимает плечами и неохотно говорит:
— Ну, кое-что он может. Только сила — это еще не все.
— Как тебя зовут? — спрашиваю я.
— Резиновый Шайтан, — он нисколько не удивлен.
— Нет, по-настоящему.
— Ты все равно не выговоришь. И, кстати, имя — это такое дело. Без нужды не называй никому, поняла?..
Он отставляет опустевшую бутылку обратно под кресло.
— Так что за вещь тебе надо забрать у Кузнеца?
Глава 18
Паук нависает надо мной, мохнатые лапы угрожающе шевелятся. Множество маленьких белесых глаз безо всякого выражения шарят по моему лицу. Амулет покачивается высоко над моей головой, светясь тревожным голубоватым светом.
— Иди сюда, скотина, — говорю я, не слыша собственного голоса. Кажется, зубы у меня не стучат, и на том спасибо. Но липкий ужас шевелится где-то в животе, не давая дышать свободно.
— Вера, сзади!..
Слабый, хриплый, почти неузнаваемый голос. Я оглядываюсь. И вижу у двери в комнату ди-джея сильно избитого, но все-таки живого Дрюнечку. Его лица практически не видно под коркой засохшей крови, а в том месте, где его рука слабо цепляется за стену, остаются размазанные красные полосы.
А у дверей, соединяющих Паучью комнату с главным залом, стоит, улыбаясь, Кузнец.
Паук, почуяв кровь, неожиданно быстро для такой махины начинает спускаться. Мне плевать на Кузнеца, он больше не важен, я отворачиваюсь, мои глаза прикованы к амулету. Еще немного, и я смогу его достать.
— А ты подпрыгни, — издевательски советует Кузнец за моей спиной. — Подпрыгни, бэйби, я хочу посмотреть, как ты прыгаешь.
На концах лап у паука изогнутые когти, похожие на стальные крючья. Я напряженно слежу глазами за его передвижением. Я ненавижу эту тварь. Мне с ней не справиться.
— Отче наш, — говорю я громко, — Иже Еси на Небесех…
Кузнец весело и заразительно хохочет.
— Вот дурочка, — говорит он, отсмеявшись. — Нашла, чем пугать Астарота.
Маленькие ледяные глазки, уставленные на сползшего по стене Дрюню, обращаются ко мне. Окровавленная добыча никуда не уйдет. А мои слова паука, кажется, раздражают. И он тяжело разворачивает громоздкое туловище в мою сторону.
— Иди сюда, гадина, — цежу я сквозь зубы.
У меня нет никакого оружия, даже ножа. Но я должна достать амулет, а потом… но так далеко я не загадываю. Сейчас — амулет.
Тварь переползает со стены на пол, и я невольно делаю крохотный шажок назад.
— Вот умора, — в голосе Кузнеца слышится неподдельное веселье. — Не спеши, Астарот, дай мне на нее полюбоваться. Она довольно хорошенькая. Даже жалко, честно говоря.
Мерзкая лапа рассекает воздух в сантиметре от моего плеча. Я бросаюсь в сторону, одновременно пытаясь схватить шнурок. Мои пальцы на мгновение ощущают прикосновение орлиных перьев. Но я не успеваю.
— Браво! — Кузнец лениво аплодирует. — Попробуешь еще разок?..
— Вера… Ве… — Дрюня ползет ко мне из последних сил, и внимательные глаза паука опять устремляются на него. Чудовище явно не может устоять перед запахом крови.