споминание. Едва обретя, сразу потерял. Странные чувства будоражили старое тело и мудрый мозг. Он не сопротивлялся. Это был шанс прожить жизнь заново, пусть быстро, но со всеми эмоциями. Печальная история любви лишь придала сил. Шаману снова казалось, что он молод и способен любить. Но как бы не печально звучало, мгновенья радости всегда коротки, печаль же длится словно век. Переживая трагедию любви он прокусил губы до крови. Тело билось в конвульсиях страсти и потерь, лишь внутренняя сила удерживала тело на вершине. Площадка где восседал шаман, была на столько мала, что попытайся он уснуть, склоны горы сразу превратят его бренное тело в его остатки. Он боролся за нее до конца, но несчастный случай оборвал любовь как тонкую нить. Ее, возлюбленной, не стало в одно мгновение, когда разверзлась земля. Ни предчувствий беды, ни каких либо знаков не было. Землетрясение и сдвиги земной коры раскололи плато в считанные секунды, наполнив разломы кипящей магмой. Беды народа племени заставили трудится. Многих удалось спасти, но не ее. Печаль и гордость боролись в сознании шамана. Вылеченные воины, спасенные женщины и дети. Лишь дерево давало ему силы. Собственных у него еще почти не было. Он сидел прислонившись спиной к тому самому дереву, возле которого ребенком спас мать и молодого вождя племени. Люди считали это причудой, но и не верить в Дух дерева не могли. Особенно когда на их глазах затягивались ожоги, исчезала боль и зарастали раны. Шли годы, боль утраты так и осталась в его душе. Порой она мешала лечить, а порой подстегивала и давала силы. Расслабляться и отдыхать не приходилось. То воина покалечит зверь на охоте, то ребенок попадет в переделку. Но больше всего забот и проблем подкидывали войны между племенами. Но чем больше он отдавал сил, тем сильнее становился. Порой он неделями не возвращался к дереву. Но возвращался всегда. И оно давало новые силы. Само же постепенно увядало, набирая прежнюю роскошь ранней весной. Даже зимой, когда на ветвях не было ни листика, дерево всегда помогало Шаману. Чувство благодарности возникло в его душе и невидимыми волнами полетело ко всем деревьям мира. Его дерева, уже не было, оно засохло прошлым летом и не смотря на запугивания людей карой Духа дерева, они срубили его и оно последней щепкой согревало их зимой. И он вместе с ним последними силами души пытался согревать их и продолжал лечить. - Наверно я прожил жизнь зря! - подумал Шаман. - Мне не удалось оставить о себе память. Да, я спасал и лечил людей. Но они строили дома, выращивали урожай, добывали мясо, а я? Я ничего не построил, нет памяти обо мне. Благодарность осталась, в их телах, но не более того. Сумрак спускался на вершину горы, лишь последние лучи багрового солнца опускающегося за горизонт тревожили его глаза. Шаман засыпал, его мысли становились все тише и тише. Когда последний луч начал исчезать, по нему скользнула яркое пятно - душа Шамана. В племени был траур. Шаман ушел в последний путь и не оставил после себя никого. Абсолютно все понимали, что племени грозит вымирание. Они еще не знали, что наступившее утро первым лучом коснулось найденного на охоте мальчишки и наделило его Даром. Новый шаман. Становление. Утренние лучи солнца, теплы и ласковы. Но это был не обычный луч. Самый первый, он устремился на землю и нашел избранного. Калачиком свернувшееся тельце юноши, почти еще мальчишки, дрожало от холода. Его едва прикрывали остатки тряпок, а набедренная кожаная повязка почти истлела. Коснувшись избитого и изможденного тела, луч превратился в связку лучей и по ним скользнул огненный шар. Мгновение и все исчезло. Уже обычные лучи согревали совсем еще маленького человечка. Вздрогнув, он очнулся. Голод и холод давали о себе знать. Он уже не был одинок, не блуждал, как на кануне, по лесу. Его нашли охотники, изможденного, полуживого. Еще день два и он стал-бы добычей. Если не хищников, то воронов или муравьев. Его лицо, после блужданий и схваток с хищниками, мало походило на человеческое. Щеки пересекали косые шрамы оставленные росомахой. На лбу красовался крестообразный шрам от падения со скалы. Подбородок был рассечен ударом лапы волка и только прыжок в реку, с обрыва, спас ему, тогда, жизнь. Его лицо, уже не могло передавать эмоций. Раны заживали долго, гноились и безобразили лицо. Он уже не мог улыбаться. Да и ни к чему это воину и добытчику. Войны между племенами, всегда приносили в жертву самое ценное. Гибли лучшие охотники, в полон уводили самых красивых женщин. Детей просто убивали. Не из жестокости, а для того, чтоб извести врага! Он выжил. Но так и остался ребенком. Пусть сильным и готовым ко всему, но ребенком. Он протянул руки к восходящему солнцу и замер. Его свет и тепло, сегодня, были не такие как всегда и наполняли тело странной, неизвестной энергией. Ее хотелось впитывать и впитывать. Пинок в спину опрокинул мальчишку. Он затравленно оглянулся. Врагов нет, просто один из проходящих охотников решил, что на его тропе, тому, кого подобрали, делать не чего. И столкнул его с дороги. Сжавшись в клубок, ребенок без имени, закатился под куст и притих. Непонятная агрессия напугала его. Но ему было не привыкать к интригам Судьбы. На своем коротком веку он повидал не мало. Смерть родителей, жестокий мир и страшный лес. Пройдя сквозь них, он ни чему уже не удивлялся. Желание жить сидело в каждой клетке его тела. И пинок лишь добавил мудрости. Находясь в безопасности, жди подвоха! Голод не заставил себя ждать. Он присутствовал постоянно, лишь изредка из постоянного переходил в почти незаметный. Охота. Только она могла накормить, рассчитывать не на кого. «Превратившись» в тень, он углубился в лес. Обоняние обострилось до предела. Но лес молчал. Близость к людям распугала всю живность. Даже птицы опасались подлетать близко к стоянке племени. Бесшумно скользя под кронами деревьев, он сливаясь с природой, двигался вперед. Шаги с перекатом ступней, которые, ощущали и «воспринимали» предметы, мягко обволакивали их и не позволяли издать хоть какой-то звук. Организм превратился в беспощадную смерть. Она искала добычу. И тут произошло нечто. Охотник замер и начал прислушиваться. Биение его сердца было громче, чем звуки окружающие его. Умерив дыхание и затаившись, он вдруг услышал. Услышал не звук, а душу леса. Не понимая, что это, он просто оцепенел. А дальше пришли образы. Они пугали. Но привычка искать добычу, держала его на месте. Инстинкты обострились, но они ни чего плохого не предвещали. Образы возникали не перед глазами, они как сны вплетались в разум и показывали. Картинки менялись, но спустя немного времени, он понял, что все, что он «видит»,происходит перед ним и на местности куда обращен его взор. Лишь деревья скрывают все это. И тут, он заметил, что прямо за двумя деревьями стоящими наискосок от его засады, юркнул заяц. Еще мгновение и он выскочит на полянку между ним и деревьями. Заяц и правда выскочил, да так удачно, что просто попал в лапы охотника. Движение рук и оторванная голова покатилась под деревья, из-за которых, мгновеньем раньше, выскочил бывший владелец головы. Юный охотник жадно пил горячую кровь и не только, вся сущность животного вливалась в него и расползалась по клеткам тела. Но ему было не до этого. Кровь наполняла желудок и убивала мерзость, имя которой, голод. Инстинкты подсказывали и он массировал тушку того что еще недавно было зайцем. Выдавливал малейшие капельки крови. Потом найдя подходящий сук, рывком вспорол живот и выдрал внутренности. Найдя печень сердце и легкие, отодрал их от остального. Пир продолжался. Голод не просто затих, а исчез. Тело было готово ко всему, но разум напоминал, что не сделав того, что надо, можно потом и не найти добычу. Подвесив тушку на сук, охотник начал искать травы, лишь нюх и навыки указывал на них. Спустя немного времени, то что было совсем недавно зверьком, превратилось в кулек нашпигованный травами и обмазанный по шерсти влажной землей. Удачная охота и трапеза, придали сил и энергии. Увлеченный изучением окрестностей, он порхал как птица. Прыгал как белка и крался как волк или лиса. Он оставался ребенком. И найдя пещеру, очень обрадовался. Страх? Он был его спутником и не смог преодолеть желание проверить содержимое пещеры. Охотник аккуратно, прижимаясь к стене, продвигался в глубь. Движения его были легки и грациозны. Словно пантера, готовая либо к атаке, либо к защите, он двигался вперед. Пещера была пуста. Глаза уже привыкшие к темноте, начали различать контуры и не только. На уровне головы было углубление из которого капала вода. Осторожно просунув руку в отверстие, ребенок, охотник и воин, понял, там прохладно и можно спрятать добычу. Не торопясь обследовав новое убежище, осторожно двинулся к выходу. То что пещера оказалась пустой, не делало его хозяином. Подсознание подсказало решение, вырвав клок волос, и найдя подходящие щепки, привычно добыл огонь и запалив волосы развеял их на входе в пещеру. Ни один зверь не рискнет войти туда где пахнет паленой шерстью. Этот запах говорит о смерти и лишь человек идет на него в поисках очага. Скользя бесшумно по опавшим веткам и листве, вернулся к тем самым деревьям и забрал свою добычу. Когда вернулся в пещеру, сунул ее в нишу, но тут же выдернул обратно. - Вода намочит! -подумал он. Надо было придумать, как сохранить еду и не прервать ток воды, она была важна не меньше чем