Чуть только два человека, спасаясь из квартиры-ловушки, бросились к вертолёту, псины, к их изумлению, нисколько не сомневаясь, рванули впереди них. Более того — до того как Ивору и Рольфу добраться до вертолёта, они успели до полусмерти напугать вертолётчика. Тот, как чуть позже оказалось, мирно дрых в пассажирском салоне машины.
Пока хозяин и спасённый им человек всё-таки потратили минуту на то, чтобы перетаскать раненых охранников в квартиру, а потом захлопнуть дверь и заблокировать её какой-то железкой, лётчик сорвал голос от суматошного крика, перешедшего было в визг. Он даже не сразу очухался, глядя обезумевшими глазами на здоровяка, одетого в явные обноски. Всхлип облегчения у вертолётчика вырвался непроизвольно, едва здоровяк рявкнул на чудовищных псин, чтобы отошли, а невысокий мужчина, тенью следовавший за здоровяком, подтвердил его приказ, похлопав ладонью по бедру и тем самым отозвав чудовищных псов.
Вертолётчика кулём свалили в кресло перед панелью управления и велели лететь к вертолётной площадке ближайшего полицейского участка. Тот с грехом пополам завёл мотор. Рольфу даже показалось — бедняга не падал в обморок только от одного страха и перед жуткими зверюгами, которые секунды назад тянулись к его лицу оскаленными мордами, и перед здоровяком, который командовал всеми безапелляционно.
Ивор плюхнулся в кресло рядом с Рольфом. Псы спокойно лежали у ног шамана, опустив головы на лапы.
— Такое впечатление, что собаки обучены летать — по крайней мере, на вертолёте, — задумчиво отметил полицейский, не сводя глаз с псов. — Не дёргаются, не скулят. Рольф, пока летим, ничего рассказать не хочешь? Тебе самому помощь какого-либо рода нужна? Если что — говори сразу. Помогу, чем смогу.
— Когда долетим до следующей крыши, ты отпустишь меня? — тихо улыбнулся шаман. Ему было любопытно наблюдать, как меняется Ивор. Недавний боец, сейчас, видимо, наконец-то отдышавшись от благовоний с примесью наркотических паров, он сидел как-то так уверенно, что чудился в нём не простой полицейский, а кто-то рангом повыше. Мельком Рольф ещё подумал, что старый тёмный маг наверняка так и поступил: взял бы тело для будущей жизни у кого-то из больших чинов.
— Рольф, даже ты должен это понимать, что я так сделать не смогу, — с извиняющимися нотками в голосе отозвался Ивор. — Из-за моего похищения начнётся довольно долгое следствие. Надо будет многое объяснять. Ты пройдёшь по делу как свидетель. Ситуация неоднозначная — сам понимаешь. Да что там — необычная. Поэтому предлагаю следующее: я нахожу для тебя тех, кого ты назовёшь, — родных, знакомых. Ведь есть же на Сангри хоть кто-то, кого ты знаешь! Ты поживёшь здесь, пока расследуется это дело. А уж потом… Ты говорил, твой брат — военный? Где он сейчас. Может, найти именно его? Чем он сейчас занимается?
Рольф подумал и мысленно пожал плечами.
— Он губернатор Сэфа.
— … Сэфа?… Губернатор… Кирилл Эйден?! — Ивор замер, глядя на безмятежное лицо шамана. — Ты брат Кирилла Эйдена?! А он знает, что ты…
— Он думает, что я на Тэе, — объяснил Рольф. — Меня туда привезли в гости.
— Не хочешь ли ты сказать…
— Ему сообщать не надо, — прервал его Рольф. — Тут, на Сангри, меня и без Кирилла все ищут. Только я не хочу, чтоб ы меня нашли — хотя бы в течение пяти дней. Мне надо сделать кое-что, чего от меня потребовали боги Сангри.
— Рольф, опомнись! — заволновался Ивор, уже испуганно глядя на него. — Какие боги?! О чём ты говоришь?! Что они от тебя могут потребовать?! Мы живём не в том времени, чтобы верить в богов или делать что-то придуманное кем-то… Может, тебя обманули? Извини, но ты выглядишь каким-то неприспособленным, Рольф! Что ещё за требования от имени каких-то богов?!
— Боги могут потребовать убить, — озадаченно глядя на разволновавшегося спутника, ответил Рольф. — Ивор, не забудь: именно благодаря их требованию, ты остался в живых. Я убил тех, кто собирался приносить жертву тебя.
Некоторое время Ивор сидел молча, поглядывая то в окно, на утренний, пролетающий под вертолётом и просыпающийся город, то на шамана, который время от времени нагибался погладить страшенных псов, послушно сидящих у его ног. Наконец заговорил снова — очень осторожно: