Последняя фраза была явно дружеской подколкой, и Трис едва смогла сдержать нервный смешок. Она придаёт жизни смысл… как дочь… привязывается… Чудак, право слово. И от этого – вот глупость – ещё страшнее. Потому что непонятнее.
- Что же с тобой сделали, маленькая Трис? – прошептал шаман у неё над головой, притягивая к себе чуть ближе, и у Трис вдруг появилось очень странное двоякое чувство.
Она как никогда остро ощутила свою беззащитность перед этим могущественным колдуном, которому, будь у него желание, хватило бы сил снести её любимый Петербург с лица земли за несколько мгновений всего парой заклинаний, от чего страх возрос в разы, и при этом неожиданно ощутила себя защищённой от всего остального мира. Даже от собственных воспоминаний.
И поэтому решилась. Она ведь действительно устала нести всё это в себе. Устала быть взрослой. Устала быть тенью. Устала бояться. Устала быть сильной и выдерживать всё молча. Теперь, когда всё то, от чего она сбежала, закончилось и закончилось навсегда, неужели она не имеет права рассказать всё это хоть кому-нибудь? Кто знает, может, этот шаман действительно сможет избавить её от страхов? Нужно лишь рискнуть и доверить ему свою душу – потому что именно это требовалось для того, чтобы всё рассказать.
- Я родилась в богатой и влиятельной семье, - начала свой рассказ она. – Отец любил маму на грани одержимости, но она никогда не любила его, её «продала» замуж её же семья – это всё, что я знаю о маме. Она умерла, рожая меня. И отец ненавидел меня за это. Мачеха же, на которой он женился из-за выгоды и которая при этом, вот ирония, любила его, ненавидела меня за то, что я дочь отца от любимой женщины. И плевать ей было, что он сам меня ненавидит. Избалованной же дочери мачехи… она не ненавидела меня, ей просто нравилось, что можно безнаказанно кого-то унижать. Вот и всё. О моём существовании почти никто не знал. Я была там в качестве девочки для биться и издевательств, а когда подросла стала ещё и прислугой. Я очень рано поняла, что чтобы не нарываться лишний раз на издевательства, нужно стать незаметной. Тенью. Их злость всегда означала мою боль. Причём злость неважно на кого, не обязательно даже на меня. Любой мой промах, любая ошибка равнялись боли. Не потому, что они действительно на меня за них злились, им просто нравилось, когда я «даю повод» меня избить и унизить. Я никогда не знала, переживу ли я следующий день или меня всё-таки добьют. Почти надеялась, что добьют, но при этом почему-то отчаянно продолжала цепляться за свою жизнь, не хотела умирать. Я знала о них всё. Я видела их насквозь. И ничего не могла с этим сделать. Так я думала. А потом к нам переселился брат отца. Он… нет, я даже произнести, что он со мной делал, напрямую не смогу. Скажем так… он делал то, что может сделать с маленькой, хрупкой девочкой, не способной защититься и найти защиту у кого-то, большой сильный мужчина, предпочитающий… партнёрш сильно помоложе. Как-то так. Он делал это каждый день, иногда по нескольку раз за сутки, иногда… всю ночь. И я не выдержала. Я сбежала. Но мне нужно было отомстить, я не могла уйти просто так. Я выждала момент и убила отца с особой жестокостью. И подстроила всё так, чтобы в этом обвинили мою мачеху, а её дочь и моего дядю сочли подельниками. Сделала всё, что можно было – подстроила все улики, долго и упорно создавала мотив, обрабатывала этих троих как могла… Сейчас, насколько мне известно, жестоко изувеченное тело папеньки разлагается в земле, мачеха с дядей, если верить новостям, гниют в тюрьме, а дражайшая сводная сестрёнка отправилась в приют строгого режима как несовершеннолетняя. Уходя, я впервые намеренно применила свой дар – пожелала, чтобы так всё и было. Для надёжности. До этого я банально боялась его применять. Боялась себя. Да и сейчас боюсь. Поэтому и стараюсь как можно больше молчать. Контроль контролем, но и он ведь до сих пор не безупречен.
Повисла тяжёлая тишина. Шаман явно обдумывал её слова, а Трис уже кляла себя последними словами за то, что рассказала всё. Рискнула, чёрта с два… поддалась усталости, слабости… доверилась, потому что сил дичиться и выстраивать ментальную стену уже не хватало… дура! А теперь что?! Молиться, чтобы этот её рассказ не обернулся против неё?! Идиотка! Кто её за язык тянул?! Выговориться ей захотелось!..