Произнеся это, она невольно напряглась в ожидании ответа, стараясь при этом изображать непоколебимое спокойствие и уверенность. Никакое заклятие доверия не поможет, если они увидят, что она и сама почти не верит в то, что у них может что-то получиться. Трис ждала хоть каких-то слов, однако ответом послужила тишина. А потом люди один за другим начали склонять головы. Похоже, все они единодушно решили, что лучше пойти за странной девчонкой и колясочником, чем помереть зимой, когда придут холода.
«В своё время я приняла почти такое же решение,» – мысленно хмыкнула Трис, почувствовав облегчение. – «Решила, что лучше шагнуть наугад в пустоту, чем заведомо погибнуть. А теперь на моём месте целых три с лишним сотни людей. Скорее всего последних людей на этой земле. Правда, на меня заклятие доверия не накладывали, но это всё для их же блага. Правда ведь?». Выждав ещё несколько секунд, чтобы дать людям ещё немного подумать, она убедилась, что не нашлось ни одного отчаянного безумца, решившего остаться.
– Отлично, – кивнула Трис. – Тогда на сборы три дня. Собираем всё, что можем найти – провизию, одежду, предметы быта… Всё, что уцелело в развалинах в приемлемом состоянии. Начинаем.
Когда люди послушно разбрелись по делам, Трис снова обессиленно опустилась на обломки рядом с Учителем и, устало проведя руками по лицу, пробормотала:
– Предстоит огромная работа.
– Да, – потрепал её по волосам Учитель. – Но я уже говорил, ты справишься. А я помогу.
– Как всегда, - хмыкнула Трис, благодарная ему за веру в неё. Веру, которой ей самой так и не стало хватать спустя столько лет. Как бы она ни старалась стать уверенной в себе, всё равно постоянно чувствовала себя слабой. Несмотря на всё своё могущество. Несмотря на все старания Учителя. Видимо, чувство собственной слабости смешалось у неё с кровью. – Ты всегда помогаешь, и я тебе за это безмерно благодарна. Но делать-то всё равно мне.
– Да, как всегда, Волчонок, – согласился Учитель. – К сожалению, судьба тебя не щадит. Однако помни, что пока я тебе нужен, я буду рядом. У каждого свой путь, ты ведь помнишь?
– Да, – прошептала Трис, прикрывая глаза и напоминая самой себе один данных им когда-то уроков. – У каждого свой путь и своё бремя, но как бы тяжело они ни было, нет бремени легче, чем то, что предназначено именно тебе. Однако бремя станет невесомым, стоит лишь научиться нести его с улыбкой и не жаловаться. Стоит лишь поверить, что оно тебе по силам.
– Именно, – кивнул Учитель, а Трис в который раз подумала, что поверить – это как раз и есть то, что ей, похоже, не по силам. Значит, бремя не станет легче никогда. Однако его всё равно придётся нести, делая вид, что это не стоит ей никаких усилий. В конце концов, она ведь всегда так делала. Значит и сейчас получится, правда?
Дальше всё слилось в один нескончаемый кошмар. Каким-то неуловимым образом во всём этом дурдоме – а на ум, когда она наблюдала за происходящим, приходило чаще всего именно это слово – она оказалась главной. Очевидно, по принципу из анекдота о психбольницах – «кто первым халат одел, тот и доктор». Люди, напуганные и растерянные, никак не могли систематизировать свои действия, там и тут то и дело зарождались споры и местами даже драки на пустом месте, кто-то впадал в истерику на нервной почве... Конечно, были здесь и люди со стальными нервами, но их в такой ситуации было очень мало и периодически сдавали даже они, потом довольно долго приходя в себя. Народу кое-как помогала необходимость сосредоточиться на труде, но на тех же детей, беременных и стариков мало что можно было нагрузить. А ведь именно у них, беременных, матерей с грудничками и стариков нервы как правило были измотаннее всего. Трис не могла осуждать своих людей и даже злиться не получалось, ведь они ни в чём не виноваты, однако ей ведь приходилось всем этим управлять...
А помимо всего этого именно к ней обращались со всеми вопросами, предложениями, уточнениями, просьбами и так далее. С каждым часом всё более сильным становилось желание самой упасть в тихую истерику. Поддаваться этому желанию, конечно же, было нельзя, а не поддаваться оказывалось неимоверно сложно и в некоторые моменты Трис казалось, что ещё чуть-чуть, и она окончательно сойдёт с ума. Оставалась ещё слабая глупая надежда, что всё это не больше, чем дурной сон, но она была весьма слабым утешением именно из-за того, что Трис прекрасно понимала её наивность.